Читаем Итоги № 8 (2013) полностью

— Встреча с ним произошла в аэропорту Домодедово — знаете, это такие записки из дорожного саквояжа... Была нелетная погода, мы репетировали посадку и высадку из самолета. Загрузимся на борт, посидим немного, потом следует команда: «Отбой!» И снова направляемся в зал ожидания. Когда я в очередной раз зашел в автобус, который отвозит пассажиров к самолету, за спиной раздался голос: «Да ты кепку низко не надвигай! Я тебе свой инфаркт уже простил». Гляжу, какой-то мужик стоит. «В смысле?» — интересуюсь. «Когда смотрел финальную схватку, очень болел за тебя, — продолжает он. — Ты проиграл, а меня из-за этого тряхануло до инфаркта». Что мне оставалось? Только извиниться... И я понимаю, что этот человек не одинок. Лучше всех на эту тему высказался один мой близкий друг. «Сашенька, — заметил он, — из известного борца по ходу финальной встречи в Сиднее ты превратился в серьезного драматурга: заставил плакать полстраны».

— Наш знаменитый биатлонист, четырехкратный победитель Олимпиад и многократный чемпион мира Александр Тихонов рассказывал мне: как-то его попросили надеть все свои медали для фотосъемки, так он из-за их тяжести встать со стула не смог. Вы свои награды часто надеваете?

— Все вместе — ни разу не надевал. Стараюсь своей олимпийской коллекцией особенно не хвастаться. Несколько лет назад брал ее на встречу с учащимися кадетского корпуса, который патронирует Западно-Сибирская железная дорога. Есть у нас в Сибири такая программа: знаменитые спортсмены встречаются с людьми, делятся воспоминаниями. Меня пригласили принять участие и убедили, что медали нужно надеть обязательно — показать ребятам... Это было лишь однажды, можно сказать — исключительный случай.

Что же касается Тихонова, среди всех его титулов вы забыли упомянуть одну немаловажную деталь — он тоже из Новосибирска. Помню, нас — юниоров — в качестве знака большого доверия пригласили на городской День физкультурника. Мы переодевались в здании оперного театра, готовились к параду, и тут пришел Александр Иванович. Снял пиджак, положил его в пластиковый чемоданчик, а оттуда вытащил свои доспехи — ленту с пришитыми орденами и медалями. Это было что-то неимоверное: мы стояли и в ошеломлении смотрели на него, разинув рты. Памятуя, с каким трудом Тихонов надевал эту ленту, я не пытался повторять эту операцию. Хотя, конечно, комплекция у нас с ним разная, я намного крупнее.

— Вас как-то звали в Голливуд на кинопробы. При каких обстоятельствах?

— Все было очень банально: американцы вышли на меня через общих знакомых, позвонили и пригласили на собеседование. Я съездил в Штаты, встретился с одним из продюсеров фильма. Прошел фотографирование, пробы, все было очень интересно. Вот только история развития не получила. Что за роль? Бородавка на морде динозавра. Да какая там может быть роль... Очередной русский бандит, который крушит все и вся. Какие, глядя на меня, могут быть еще ассоциации?! Ту же самую роль мне предлагали не только заокеанские создатели фильмов, но и наши. Помню, сборная готовилась к каким-то соревнованиям, в расположение команды пришла ассистентка режиссера с киностудии: «Снимаем эпизод про офицеров КГБ, которые отбывают в тюрьме срок, ведут разговоры на нарах. Нужны подходящие типажи». Я поинтересовался: «Девушка, почему к нам?» «Хорошие лица, — объяснила она. — Весовые категории разные, но все коротко стриженные и крепкие физически». «Спасибо большое, — отвечаю, — мы, видимо, пропустим этот праздник жизни».

— Несмотря на занятость в Госдуме, вы иногда бываете на сборах. Курируете бывших коллег?

— Ну вот, опять вы за свое. Сначала — «постамент», «пьедестал», теперь — «курируете»... Да ничего я не курирую. Знаете, на сколько категорий делятся борцы? На две — действующие и просто борцы. Понимаете, борьба — это на всю жизнь. Года два назад в сочинском пансионате «Весна», на базе которого функционирует одноименный с вашим собеседником спорткомплекс, я встретился с ребятами, поговорил. Даже потренировался один раз с ними. Для меня же это часть жизни... Я не отношусь к категории людей, которые заняты только одним делом.

— Вы что же, продолжаете выходить на ковер?