А вот настройка взаимодействия отдельных ЭМК с федеральным центром — это, судя по всему, главная болевая точка всей этой истории. «Ростелеком» решает данный вопрос просто: с помощью одного типового решения ЭМК (как утверждают злые языки, знакомые с ситуацией, оно представляет собой один из представленных на нашем рынке конкретных продуктов ЭМК). Оправдание такому подходу можно найти: в Минздравсоцразвития считают, что лишь 7,7 процента ЛПУ страны используют в своей работе электронную историю болезни. Причем в каталоге профессиональной ассоциации АРМИТ числится почти семь десятков программных продуктов такого класса, а вот явного лидера рынка нет. Можно сказать, чистое поле, где нет ни серьезных игроков, ни более или менее солидной базы уже работающих систем. Но медики с таким тезисом категорически не согласны.

В США с их технологически развитой медициной на рынке представлено более 400 программ ЭМК для медучреждений, конкуренция там очень высока, но количество поставщиков, тем не менее, не уменьшается, рассказывает Борис Зингерман: «Все дело в большом разнообразии медицинских учреждений и соответствующих им систем ЭМК. А государство не стремится снизить их количество любыми способами, а мотивирует проходить сертификацию на соответствие отраслевым стандартам». По мнению эксперта, ориентация на одно или даже несколько типовых технических решений электронной истории болезни для всех больниц и поликлиник страны — дело заведомо провальное, о чем говорит опыт Великобритании, которая бесславно закопала таким способом 20 миллиардов своих кровных английских фунтов. К тому же, отмечает Роман Кругляков, нет нужды использовать единственное решение, ведь существуют общепризнанные международные стандарты интеграции медицинской информации HL7 и IHE, которые ведущие отечественные производители ПО ЭМК используют в своих продуктах. К тому же в стране много медорганизаций, которые занимались информатизацией за собственный счет и достигли успехов. Не использовать их опыт в ходе федеральной кампании нелогично.

Другое дело, что в этом случае регулятору, то есть ведомству Татьяны Голиковой, придется все-таки заняться архитектурой федеральной МИС, той самой, к которой до конца года желательно подключить все ЛПУ. Как, удивитесь вы, разве ее еще нет? Именно так: никто сегодня не знает, какой должна быть структура медицинских данных в уже создаваемом ударными темпами едином хранилище, что туда нужно помещать, а что оставить в самом учреждении, как связывать между собой сведения из разных клиник и диагностических центров. Этот ключевой сегмент всей федеральной мединформатизации существует сегодня по принципу Чеширского Кота — «живет» только в концепциях и конкурсной документации. И цена в один рубль в таком ракурсе выглядит адекватной… И отдача от проекта для врачей и пациентов будет также символической — звена интеграции, по сути, нет. Но все-таки лед тронулся! Следом ведь пойдут другие конкурсы — и в какой-то момент профильное министерство наконец раскачается и на модель данных верхнего уровня.

Сколько нужно кошельков? / Hi-tech / Интернет / Люди говорят

Сколько нужно кошельков?

/ Hi-tech/ Интернет/ Люди говорят

Нет сомнений, что в ближайшем будущем все наши зарплаты, стипендии и пенсии будут поступать нам в безналичной форме: на счет в банке или в электронный кошелек. Правда, бум пластиковых карт, видимо, нас минует. Скорее всего, наши люди сразу переключатся на более удобные электронные кошельки — с принятием закона «О национальной платежной системе» они начали стремительно развиваться, ведь ими можно управлять дистанционно, не посещая офис банка. Но кошельков, как и карт, скорее всего, у каждого гражданина будет несколько. Ведь такого e-кошелька, который способен работать со всеми провайдерами товаров и услуг (например, операторами связи, супермаркетами, билетными кассами и т. д.), нет нигде в мире и не может быть в принципе. К тому же каждый провайдер заключает индивидуальный договор с каждым организатором электронного кошелька, так что условия приобретения одного и того же товара через разные кошельки могут сильно отличаться. Не запутаемся ли мы в этих «портмоне»? Думаю, нет.