Читаем Итоги № 7 (2012) полностью

— Попытаюсь в нескольких словах объяснить свое кредо. С одной стороны, я очень строгий тренер и хочу, чтобы запланированная мной программа тренировок выполнялась. С другой, ни на минуту не забываю, что передо мной находятся не компьютеры, а живые люди. У каждого может заболеть что-то или просто случиться черный день. Исходя из этих взглядов, я и стараюсь работать со спортсменами... Что касается Ольги Зайцевой, она очень опытная и заслуженная спортсменка, и ее мнение при составлении тренировочных планов тоже нужно учитывать. Но она не только биатлонистка, она еще жена и мать. Я бы даже сказал: она сначала жена и мать, и только потом — биатлонистка. Поверьте мне: успешно выступать на высшем уровне, имея маленького ребенка, — невероятно сложно.

— Недавно вы заявили, что Зайцева — самая талантливая биатлонистка из тех, с кем вы работали. Хотите сказать, что она талантливее даже самой звездной вашей ученицы, шестикратной чемпионки мира Магдалены Форсберг?

— У Магдалены тоже, конечно, были способности, но она брала другим — потрясающим трудолюбием. Такой работяги, как она, я в жизни не видел. А Ольга — талант в чистом виде. Так что, отвечая на ваш вопрос, скажу: да, Зайцева более талантлива, чем Форсберг.

— Почему же в этом случае у нее нет таких успехов, как у шведки?

— Ха… Вы не можете таким образом сравнивать спортсменов, это же не автомобили. Никто никогда вам не объяснит, почему таланта может быть больше, а медалей — меньше. Это спорт высочайшего уровня. Решающее значение может иметь любая, даже мелкая деталь. Может, объема тренировочной работы не хватило? Поэтому, кстати, в новом сезоне мы начнем подготовку пораньше.

— Знаю, вы по-прежнему остаетесь в тесном контакте с Магдаленой. А с нашими такая дружба возможна?

— Почему нет? Я очень надеюсь на это. Когда-нибудь мои отношения с российской сборной закончатся, мы с девочками скажем друг другу: «О`кей, это было отличное время!» — и останемся в хороших отношениях. В шведской команде вы не найдете ни одного человека, который был бы настроен против меня. Хочется верить, что ваши биатлонистки будут воспринимать меня точно так же.

— Сможет Зайцева показать более впечатляющие результаты на чемпионате мира, чем на Кубке мира?

— Это сложный вопрос, я не хочу загадывать. В нынешнем сезоне у нас было немало проблем: сначала мы запоздали с началом подготовки, потом Ольга приболела… Скажу так: мы делаем то, что должны. А как все получится — жизнь покажет. То же касается и остальной команды. Мы проделали серьезную работу, без которой невозможно даже мечтать о больших успехах. Но нам надо работать и дальше, чтобы создать хороший фундамент перед Играми в Сочи.

— Одна из дебютанток сборной Ольга Вилухина рассказывала о вашем почти отцовском отношении к ней. Вы выделяете эту спортсменку?

— Ко всем биатлонисткам я отношусь одинаково, не делая никаких предпочтений. Это позволяет поддерживать в команде доброжелательную обстановку, без конфликтов и скандалов. Хотя Вилухина удивительная девушка — очень красивая и добрая. А как она готовит!

— Чувствуется ли со стороны наших тренеров некоторая ревность к иностранцу Пихлеру?

— Да, конечно. Но я понимаю своих коллег и не обижаюсь: ведь я чужак, который пришел со стороны и занял место одного из них. Моя задача — сделать так, чтобы через два-три года, когда придет время расставаться, не было стыдно за сделанную работу. В шведской команде было то же самое. Мол, этот немец собирается нас учить? Так происходит во всех странах, это нормально.

— Знаете, что Александр Тихонов, наш четырехкратный олимпийский чемпион по биатлону, регулярно обрушивает на вас шквал критики?

— Это просто клоун, я не могу назвать его иначе. Мы знакомы очень-очень давно, были старыми друзьями. И вот теперь — такое разочарование… Тихонов ведет себя как сумасшедший, совершенно одержимый. Скорее всего, и после этих слов он обрушит на меня шквал ругательств. Но я спокоен, потому что это не только мое мнение — большинство моих знакомых из мира биатлона придерживаются такого же мнения. Просто я свою позицию высказываю вслух.

Перейти на страницу:

Все книги серии Журнал «Итоги»

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное