На исторической сцене Большого театра 2—5 февраля покажут возобновленную оперу Сергея Прокофьева «Огненный ангел». Этот опус числился несценичным, но восемь лет назад его рискнули поставить в Большом дирижер-постановщик Александр Ведерников и режиссер Франческа Замбелло. Они не прогадали: странный спектакль с мистическим сюжетом держит в напряжении все пять актов. Путаный сюжет уводит в дебри русского оперного мистицизма на европейский манер, на сцене в качестве второстепенных героев поют Инквизитор, Фауст и Мефистофель.

В книжном амплуа

Сегодня искусство книжной иллюстрации относится к разряду вымирающих, однако так было не всегда. На протяжении большей части ХХ века самые именитые живописцы с удовольствием экспериментировали в жанре книжной графики. Экспозиция «Книга художника/Livre d"Artiste», которая откроется в Отделе личных коллекций ГМИИ им. А. С. Пушкина 1 февраля, познакомит московского зрителя с книжной ипостасью шести выдающихся испанских художников: Пабло Пикассо, Хуана Миро, Сальвадора Дали, Хуана Гриса, Антони Клаве и Антони Тапьеса. На выставке будет представлено более 300 их работ из собраний столичных коллекционеров Георгия Генса и Бориса Фридмана.

Невеста для Кинг Конга / Искусство и культура / Художественный дневник / Что в итоге

Российский фильм вновь, уже четвертый год подряд, не вошел в финальную пульку номинантов на «Оскара» в категории «Лучший фильм на иностранном языке». Не вошел даже в предфинальную девятку, предварившую отбор из 63 фильмов окончательного квинтета претендентов. Самая характерная реакция нашего киносообщества — злорадно-глубокомысленная: «Ага! Мы же вам говорили!» Как будто, отправь мы вместо «Цитадели» обладательницу «Золотого орла» «Елену» или «Фауста», номинация была бы гарантирована. Печально, что реакция на «Оскара» — как на Нобелевскую премию, и даже выше, как на манну небесную. Будто вручающая эти премии Американская академия киноискусства — это такая заоблачная инстанция, подтверждающая (или не подтверждающая) высший статус того или иного фильма. Будто без них просвещенный мир не разобрался бы, что хорошо, а что плохо. Такая игра идет уже много лет, с 1929 года, причем в одни, голливудские ворота. Отличная придумка, впрыснувшая в киножизнь азарт спортивной состязательности. Теперь весь мир на оскаровской игле.

Грустно наблюдать за ежегодной ритуальной пляской отбора Россией объекта для рассмотрения академиков. Отбирают фильм со священным трепетом, как девушку на заклание Кинг Конгу. А заодно портят себе и другим кровь, разругиваясь вдрызг с коллегами. Потому что быть девушкой на американское выданье очень почетно. Но когда случается пролет со свистом, другая песнь слышна: «Да пропади он пропадом, тупой рыцарь с тупым мечом! Хватит посыпать голову пеплом, а раны солью! У нас две национальные премии, наградим сами кого захотим».

Ну а если отбросить наши комплексы по отношению к Америке — превосходства и неполноценности? И посмотреть на это прагматично?

Первое. К «Оскару» следует относиться со здоровым цинизмом как к инструменту международного промоушна и маркетинга. И потому ориентироваться не на мифические представления о востребованности на Западе русской души, а на жесткую новую реальность, в которой даже вдохновенная датская душа в виде «Меланхолии» Ларса фон Триера оказывается не оцененной оскаровцами. Вспомним, отвергнутыми, то есть выдвинутыми и не получившими номинации, оказались и модернистский апдейт Чехова («Палата № 6» Шахназарова), и размашистая сибирская эпопея («Край» Учителя), и военная фантасмагория («Цитадель» Михалкова). Лекала традиционно выигрышных русских тем не срабатывают, время их, похоже, прошло. Я намеренно оставляю за кадром вопрос художественного качества. Как это ни парадоксально, оно вторично в оскаровских игрищах. Безупречное по стилю «Возвращение» Звягинцева пролетело как фанера над Лос-Анджелесом.

Второе. Вкусы почти шести тысяч членов Американской академии киноискусств откровенно консервативны. Это вам не жюри Канна или Локарно. Достаточно взглянуть на группу отверженных этого года в иностранной категории. Забракованы «Туринская лошадь» Белы Тарра, «Однажды в Анатолии» Нури Бильге Джейлана, «Пина» Вима Вендерса, «Гавр» Аки Каурисмяки. Не знаю, утешит ли это Михалкова, но «Цитадель» оказалась в великолепной компании, которая, пожалуй, покруче будет, чем пятерка избранных. А все номинанты, за исключением превосходного иранского фильма «Развод Надира и Симин» Асгара Фархади, достаточно заурядны.