Читаем Итоги № 45 (2012) полностью

— Строго говоря, преступниками в Смуту были все участники гражданской войны. На мой взгляд, Смута началась в 1604 году, и с точки зрения первого самозванца «царевича Дмитрия Ивановича», который с зимы 1605 года правил в Путивле и Северской земле, Борис Годунов, безусловно, был преступником. И после того как дворянство присягает не наследнику выбранного царя, а настоящему в кавычках царевичу Дмитрию, о легитимности каждого последующего правителя на русском троне можно долго спорить. Поэтому в глазах Семибоярщины и Пожарский (в свое время целовавший крест Владиславу), и Минин, да и все руководители обоих ополчений, также присягавшие королевичу, все атаманы казаков, предводители иных антикоролевских военных формирований должны быть признаны, как сказали бы сейчас, экстремистами, к тому же с неясными по происхождению источниками финансирования.

— На закон об иностранных агентах намекаете?.. Имеем ли мы право называть ополчение Минина и Пожарского символом национально-освободительного движения, если учесть, что оно состояло из людей, воевавших за деньги?

— Кто сейчас сможет определить, чего было больше в мотивах ополченцев — корысти или идейности? Одно другого не исключает. Ясно только, что шли воевать ополченцы, с одной стороны, за свои личные интересы и за идею освобождения Москвы, но с другой стороны, воинов надо было обеспечить деньгами, едой, фуражом, боеприпасами. В целом, очень грубо и условно, на оплату 15—20 тысяч участников второго ополчения могло потребоваться до полумиллиона тогдашних рублей. Это была вполне подъемная сумма для крупных городов и сельских территорий русского Севера и Поволжья, которые не разграбили в ходе Смуты. Средства складывались из сурового самообложения горожан, займов у богатых купцов, а также традиционных налогов с территорий, подчинявшихся власти второго ополчения. Разумеется, одним из самых значимых и стабильных источников финансирования ополчения была Церковь.

— Одного видного историка поразил такой факт: «чтобы выбить поляков из Москвы, Минин продал часть населения Нижнего Новгорода в рабство...»

— Уважаемый коллега плохо понимает, о чем говорит. Сведения, на которые он опирается, позаимствованы у некоторых региональных историков XIX века. Они в свою очередь основывались на устных преданиях, якобы восходящих к хронографам, которых никто из профессиональных ученых никогда в глаза не видел. Эти мифы высоко поднимали подвиг ополченцев: мол, вот на что пошли патриоты, что даже жен и детей в рабство продали. Никакими реальными свидетельствами этот «подвиг» не подтверждается. Что значит продать в рабство? Кто купит жен и детей? Вот первые вопросы, которые должен задать историк, прежде чем делать свое «открытие». Продавать в рабство можно было по четырем адресам: в Османскую империю, государства Средней Азии, в Иран и в Крымское ханство. Но только теоретически. Никакого регулярного рынка по торговле рабами, понятное дело, в Нижнем Новгороде не существовало. «Рынок выходного дня» по случаю сбора средств на второе ополчение для купцов с юга тоже никто ни специально, ни случайно не открывал.

— Русской Смуте, похоже, решительно не обойтись без советов. Межсословная организация в Смуту так и называлась — «Совет всея земли». Перед октябрем 1917-го расплодились Советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Сегодня выбран Координационный совет оппозиции. Опять же в современной политике, как и в эпоху Смуты, возникло определение «вор»...

— Советы — это очень традиционное название и для вполне официальных государственных институтов России. Что касается «Совета всея земли», то это был действительно руководящий орган народного ополчения 1611 года, своеобразное временное правительство во главе с рязанским дворянином Прокопием Ляпуновым. Что касается вора, то в XVII веке этим словом обозначался государственный преступник, незаконно захвативший или посягающий на святость верховной власти. Криминальный похититель чужого имущества обозначался словом «тать». Например, Лжедмитрия I Борис Годунов в грамотах тоже называл вором, просто это определение не получило применительно к нему широкого распространения. А уж второй «Дмитрий» навсегда останется Тушинским вором, его сын — воренком, тоже, кстати, еще один «законный» претендент на русское царство...