Читаем Итоги № 44 (2011) полностью

— Ответа на этот вопрос у меня нет. Вместо этого Янгель и два его зама — Берлин и Концевой приняли сверхрискованное решение подорвать мембраны не по штатной циклограмме предстартовой подготовки, когда все уже покинули стартовую площадку, а сразу после заправки, когда на стартовой позиции находилось более сотни человек. Они предложили совсем оригинальный способ, как проконтролировать факт раскрытия мембран, — не по электрическому сигналу, а по звуку гидравлического удара и характерному бульканью в процессе заполнения магистралей жидкостью, возникавших в момент прорыва мембран. Специалистам приказали забраться в открытые люки по пояс и на слух определить, прорвались мембраны или нет. И ведь полезли, и даже без противогазов, которые мешали слушать! Это само по себе вопиющее нарушение всех норм безопасности. Случись прорыв компонентов из-за негерметичности — «слухачам» в лучшем случае грозили бы тяжелые отравления и ожоги. Но главное — ракету нельзя было принимать уже по одному такому экзотическому способу контроля работы мембран. Однако Неделин торопился.

Уже стемнело. В хвостовом отсеке стояла кромешная тьма. «Слухачи» приготовились слушать, как рвутся мембраны второй ступени. Неожиданно странный звук возник в хвостовом отсеке первой ступени. Он сопровождался мощным ударом. Спустя несколько секунд была зафиксирована яркая вспышка, и хвостовой отсек наполнился запахом сгоревшего пороха. Вспышка стала результатом подрыва по какой-то ложной команде пиропатронов отсечного клапана. Почему-то запустилось не то и не так… Кроме того, обнаружилась капельная течь горючего.

Имелись и другие замечания, каждого из которых было достаточно для того, чтобы снять ракету со старта и отправить на доработку. Тем не менее, заканчивая заседание госкомиссии, Неделин подытожил: «Ракету доработать на старте, страна ждет!»

Я хорошо знал членов госкомиссии — Виктора Кузнецова, Андроника Иосифьяна, Алексея Богомолова, других наших инженеров, задействованных в пуске. Они на этом заседании были независимыми — как от Янгеля, так и от Неделина. Каждому из тех, кто остался потом в живых, я задавал один и тот же вопрос: «Ну почему ты соглашался продолжать работу, когда прекрасно понимал, что дорабатывать электрические схемы на заправленной ракете — это авантюра? Что это было за наваждение?» И никто не смог мне четко ответить, почему, казалось бы, вполне здравомыслящие и ответственные люди безропотно поддержали безумную мысль о запуске.

Был лишь один человек, осмелившийся резко выступить против самоубийственного шага, — начальник отдела полигона подполковник Титов, который бескомпромиссно указал на все имевшиеся замечания и предложил срочно нейтрализовать ракету. Увы, это был глас вопиющего в пустыне. Подполковника, который осмелился пойти против маршала, никто не поддержал. Ракету решили запустить на следующий день, 24 октября. 25 октября Янгель отмечал свой день рождения. Перед стартом он признался товарищам, что лучшего подарка для него придумать нельзя…

Утром к Неделину подошел генерал Соколов и осмелился предупредить об опасности пребывания на площадке непосредственно подле заправленной ракеты. Неделин резко парировал: «Если вы трус, убирайтесь отсюда!» Соколов обиделся, уехал на аэродром и улетел в Москву. Обозвав боевого генерала трусом, Неделин спас ему жизнь.

— На пуске, говорят, присутствовало много посторонних…

— Инженеры, проверявшие ракету уже после часовой готовности, рассказывали мне, что трап, ведущий к верхней площадке обслуживания, как и сама площадка, был перегружен людьми. Множество ненужных для подготовки военных и гражданских лиц толпилось на самой площадке, вблизи находящегося здесь маршала и его зама Гришина. Даже в совершенно секретном докладе в ЦК КПСС, подписанном Брежневым, констатируется: «На стартовой площадке при часовой готовности ракеты, кроме необходимых для работы 100 человек, присутствовало еще до 150 человек».

Закончив операции по подготовке ракеты к пуску, часть испытателей эвакуировалась на наблюдательный пункт, находившийся в километре от стартовой позиции. Янгель, как и Неделин, до последнего момента оставался на площадке. Стрессовая ситуация, бессонные ночи вызвали желание покурить, поэтому Михаил Кузьмич охотно принял приглашение Андроника Иосифьяна буквально за несколько минут до старта пойти в курилку, которая находилась в бункере в 150 метрах от стартовой позиции. Этот случай — яркая иллюстрация того, что иногда курение может быть пусть и не полезно, но зато спасительно.