Читаем Итоги № 41 (2012) полностью

— Во-первых, военное хозяйство настолько сложное, что без профессиональных и доверенных экономистов и юристов разобраться во всем было невозможно. Во-вторых, проводя оргштатные мероприятия, мы исходили из того, что существует несколько оснований, когда человек может уйти из армии: по состоянию здоровья, выслуге лет либо если он сам не хочет служить. И это все причины, других не было. Специальной задачи от кого-то избавиться не стояло. А потом, кого еще я мог привести, кроме финансистов и юристов? Других военных мне уж точно взять было неоткуда. Но это вовсе не значит, что мы разбрасывались офицерскими кадрами. По крайней мере, здесь, в центральном аппарате, практически всем была предоставлена возможность проявить себя. Кроме того, люди в основном получили причитающиеся социальные выплаты и жилье. И сейчас мы стараемся никого не ущемлять в их законных правах и социальных гарантиях.

— Но коль вы оставили действительно лучших, то существует проблема: как их удержать в армии.

— Действительно, надо было что-то предпринять, чтобы сделать службу привлекательной. Вот мы и предложили президенту: с одной стороны, ускорить процесс сокращения армии до миллиона, а с другой — поднять денежное довольствие, причем не на десять процентов и даже не на тридцать, а кардинально! Кроме того, предложили сократить со 100 позиций до 12 массу дополнительных выплат, которые в силу разных обстоятельств присутствовали большей частью только на бумаге. В результате после введения с 1 января 2012 года новой системы денежного довольствия военнослужащих оно состоит из двух частей — базовой и стимулирующей, в которую входят надбавки за выслугу, за секретность и так далее. И это уже не унизительные копейки, как прежде. Это уже деньги!

— Командир ракетного подводного крейсера стратегического назначения сейчас получает больше или меньше министра обороны?

— Если он несет службу, например, на Камчатке, то я думаю, побольше…

— И даже Минфин не возражал против существенного увеличения денежного довольствия?

— Не только Минфин, но и Министерство экономического развития не возражало. Напомню, шел 2007 год, и то, что мы сокращаемся, а денежное довольствие повысится только с 2012 года, вызывало положительные оценки. Надо знать финансовую душу…

В общем, концепция реформы была воспринята достаточно позитивно, президент ее поддержал, и мы стали готовить предложения по структуре, по перемещению войск и так далее. Мы собирались и обсуждали каждую деталь, спорили, в конце концов приходили к взаимному пониманию, сравнивали с тем, что происходит в мире. И хочу отметить, что реформа Вооруженных сил России, наверное, во многом инициировала процесс изменений в армиях других стран. Уже после нас совершенствовать структуру своих вооруженных сил стали немцы, англичане, итальянцы. Про страны СНГ я вообще не говорю.

— Дедовщину вам удалось победить?

— Года два назад мы достаточно плотно занялись пересмотром всего процесса прохождения военной службы. Могли ли, к примеру, военнослужащие по призыву еще несколько лет назад представить, что в распорядке дня появится послеобеденный сон? А у кого из них в период службы была возможность свободного общения со своими родными и близкими по мобильному телефону? Следствием этих и других мер стало совсем иное отношение к службе и у молодых людей, и у их родителей. Даже у комитетов солдатских матерей стало меньше к нам претензий.

— Срочную службу вы прошли, что называется, от подъема до отбоя. Чем чаще приходилось заниматься — хозработами или боевой учебой? Эти воспоминания как-то повлияли на концепцию «военной гуманизации»?

— Все помню, начиная с дежурства по кухне и заканчивая дежурством по роте и автопарку... Мне кажется, что в той армии, которая у нас была, молодой человек нередко испытывал моральное унижение. И мы постарались это исправить, сделать так, чтобы и солдат, и офицер занимались своим делом — учились защищать страну. Хозработами пусть занимаются другие. Отсюда и появился аутсорсинг.