Грабли революции / Политика и экономика / В России

Грабли революции

/ Политика и экономика/ В России

Февральская революция, отмечающая свое 95-летие, во многих своих деталях похожа на события наших дней

Выбран ли нашей страной лимит на революции? Как ни печально, ответ окажется скорее отрицательным. Дела давно минувших дней повторяются иногда до мельчайших подробностей. Вот и февраль 1917-го имеет множество параллелей с февралем 2012 года.

От частного к общему

Наше путешествие во времени будет неполным, если сразу же не обозначить различия двух эпох. Размах митингов сегодня, конечно, не идет ни в какое сравнение с активностью наших пращуров в начале XX века. Опять же линии фронта нет, как и массового вооружения народа. Дума пока что совсем не напоминает революционный штаб. В стране нет ни перебоев с продовольствием, ни сухого закона. Напомним, что в 1917-м крепкие алкогольные напитки подавали только в ресторанах. Нынешний рубль крепнет, а госбюджет не трещит по швам. Популярность национального лидера намного выше, чем у его «коллеги» в феврале 1917-го. Хотя материя эта довольно капризная. Свою сверхпопулярность, имевшую место в 1914-м, император Николай II полностью растерял менее чем за три года, но до последнего повторял о «неколебимой уверенности в конечной победе» России. Об этой вере говорил и Владимир Путин во время предвыборного митинга своих сторонников в Лужниках.

И теперь от различий мы переходим к общему. Его, как выясняется, в этих двух историях куда больше...

Нынешние сторонники радикальных перемен вряд ли догадываются, что практически дословно повторяют требования «несогласных» образца начала XX века: «Русский народ устал ждать и не хочет более терпеть над собой бюрократических упражнений в реформах… Вопрос теперь уже не в том, быть или не быть в России политической свободе и не в том, согласятся ли ввести ее сверху. Вопрос только в том, осуществится ли свобода путем насильственным или мирным». Думается, что под этими словами сегодня подпишется любой оппозиционер, хотя цитата принадлежит авторам программы умеренно оппозиционной Конституционно-демократической партии, учрежденной в 1905 году.

Прошло 12 лет, накануне Февральской революции вопрос о мирной смене власти уже не стоял. На заседании Госдумы в феврале 1917-го депутат Александр Керенский выступал, что твой Алексей Навальный: «Как можно законными средствами бороться с теми, кто сам закон превратил в орудие издевательства над народом?» Остается только найти в стенограмме 95-летней давности: «Не забудем, не простим!» Но истины ради признаем: чего не было, того не было.

Прямые совпадения обнаруживаются при сравнении программных документов: декларации Временного правительства от 3 марта 1917 года (по старому стилю) и резолюций митингов на Болотной площади и проспекте Сахарова.

Март 1917 года: «Полная и немедленная амнистия по всем делам политическим и религиозным».

Декабрь 2011 года: «Немедленное освобождение всех политзаключенных и всех заведомо неправомерно осужденных».

Март 1917 года: «Немедленная подготовка к созыву на началах всеобщего, равного, тайного и прямого голосования Учредительного собрания, которое установит форму правления и конституцию страны».

Декабрь 2011 года: «Регистрация оппозиционных партий, принятие демократического законодательства о партиях и выборах».

От Берлина до Вашингтона

Все революции следуют строгим правилам. Одно из них обязывает оппозицию дискредитировать правящий режим посредством раскрытия фактов коррупции и злоупотреблений, а власть — обвинять оппозицию в работе на «иностранных хозяев». Что касается риторики насчет «партии жуликов и воров», то 95 лет назад она сработала как часы. После шумной кампании в прессе по поводу «распутинской партии» у Николая II в конце концов не осталось ни одного заступника, включая великих князей.

А вот все попытки «партии власти» обвинить оппозицию в измене родине успехом не увенчались. Хотя в начале XX века насчет «руки Запада» говорили больше, чем сейчас. Зловредный тот «обком», правда, был не вашингтонским, а берлинским. В предательстве подозревали всех и вся. С 1915 года ярлык «германские шпионы» был одним из самых популярных у политиков и журналистов. В частности, октябристы (один в один нынешние «единороссы») обвиняли либеральных кадетов в получении вспомоществования из-за рубежа.

В свою очередь императрица Александра Федоровна (даром, что стопроцентная немка) регулярно сообщала венценосному супругу о германских шпионах, проникнувших в Ставку. Народ тоже не безмолвствовал и распространял слухи, согласно которым в Царском Селе находился прямой провод для связи с Берлином. Наконец, хорошо известно, что немецким шпионом был объявлен лидер маленькой, но очень боевой партии Владимир Ленин. А его коллега Лев Троцкий — так и вовсе шпионом американским.