Читаем Итальянская ночь полностью

– Вернемся к вывозу девушек, – сказала журналистка. – Мать Мальвины утверждает, что по вине вашего мужа пропала в Турции ее дочь.

– Я, кажется, ясно сказала, что мой муж в грязных делах не участвовал. Он всегда только помогал людям, Мальвине в частности. Она звонила ему, деньги он отправил, а все остальное ложь. Люди всегда ищут виноватых, как мать Мальвины, но ей следовало не пускать дочь в жаркие страны одну.

– Говорят, Арамис Баграмян оставил вам в наследство долги невероятных размеров, – важно сказал прыщавый юноша.

– Посмотрите на наш дом, – усмехнулась Раиса. – Загляните в гараж. Разве мы похожи на злостных должников?

Ипполит кашлянул, нет, не предупредительно, дескать, не лги, мама, просто прочистил горло. Журналисты, разумеется, оглянулись на него.

– Позвольте вам представить, – занервничала Раиса, – это мой…

– Брат, – сказал Ипполит и внес дурацкое уточнение: – Я мамин брат.

Журналисты переглянулись, не зная, посмеяться, а смеяться неловко в доме, где траур, или пропустить белиберду мимо ушей.

– Он шутит. – Но Раиса не опровергла слова сына.

– Все же кого вы подозреваете в убийстве мужа? – задала вопрос третья журналистка, худая, как кочерга.

– Кого я могу подозревать? – немножко прослезилась Раиса. – Всех и никого. Лично я не знаю ни одной причины, послужившей толчком к убийству, а я жена. От меня муж ничего не скрывал, серьезных конфликтов у него не было, поверьте. Может, зависть? Арамис был слишком успешным, это мало кому нравится, возможно, кто-то хотел занять его место. Не знаю…

– Но ваш сын начал мстить…

– Это как раз ошибочное мнение. Мой сын Вито никого не убивал. Его подставили, я заявляю официально, к сожалению, подстава – распространенное явление. Сами подумайте, какой он мститель? Вито, в сущности, ребенок, несовершеннолетний, берет пистолет и идет стрелять! Бред. Ему светило прекрасное будущее, он должен был учиться за границей в престижном колледже и вдруг… Видимо, кому-то надо сделать его крайним, чтоб объяснить всем цепь убийств в городе, вот и пытаются свалить вину на мальчика, которого некому защитить. Так что теория мести не выдерживает никакой критики.

– На что вы надеетесь в истории с Вито?

– На правосудие. И адвокатов.

Еще минут десять подобных вопросов, и журналисты укатили писать статейки в газетки, в которых в основном читают телепрограммы, иногда объявления.

Раиса с прямой спиной, опустив глаза долу и сложив руки на коленях, сидела недвижимо, что следовало понимать однозначно: готовилась к стычке с сыном. Как же избавить мамочку от мучительного диалога? Она его заслужила. Ипполит, зажав в зубах дымившуюся сигарету, оттого прищурив один глаз, вяло зааплодировал. Раиса вскинула на него колючие глаза, но промолчала, начал он. Без напора, несколько лениво, как его хлопки:

– Мама, ты звезда. Местная. Но большая и яркая. Здорово загнула. Особенно про правосудие. С пафосом, с полной верой в это самое правосудие, с любовью к нему, родному. А про долги! «Посмотрите на наш дом, загляните в гараж…» Барон Мюнхгаузен отдыхает. Нет, правда, я в восторге. Какая интрига! Блеск!

– Прекрати, – процедила Раиса.

– Меня спровадила, за моей спиной созвала пресс-конференцию… – И не выдержал, сорвался, рявкнув: – На хрена ты устроила этот концерт по заявкам? Славы не хватает? У нас ее избыток! Такой славы врагу не пожелаешь. Думаешь, кругом одни болваны? Думаешь, тебе поверят?

– Мне плевать, поверят или нет! – закричала она. – Я это сделала ради Вито, заложила фундамент для будущих речей адвокатов. Вито подставили, спланировали против нас акцию, потому что мы остались без Арамиса, защитить нас некому. И они будут петь под мою дудку, они докажут невиновность Вито.

Ипполит не впал в ее тон, обоюдный крик еще никому не помогал прийти к согласию, напротив, он держался спокойно:

– Мама, Вито убил двух человек, одного ранил…

– Ну и что! Прежде всего он мой сын! Да пусть хоть полгорода перестреляет, он мой сын. Был бы ты на его месте, я поступала бы точно так же. Запомни, Вито не оставлю погибать в тюрьме, вытащу его, чего бы мне это ни стоило.

– Не вытащишь.

– Вытащу, вытащу. Люди любят деньги, буду им платить…

– Чем? Долгами?

– Продам все, что имею. Долги меня вообще не колышат. Кто сказал, что у меня долги? Я не знаю ни про какие долги. Кто давал Арамису, пусть идет к нему и требует.

– Но их придется отдавать…

– А я не отдам! Не отдам, понял? Что мне сделают?

– Заставят платить, придут приставы и опишут имущество…

– Я до их прихода все продам, они у меня не найдут ни копейки, ни одной мало-мальски стоящей вещи.

– Спорить с тобой бессмысленно, – вздохнул Ипполит, вздохнул от собственного бессилия. – Ну а лгала ты зачем? Ведь все, что здесь говорила журналистам, ложь.

– Пусть теперь те, кто льет на нас грязь, сами отмываются. Какая-то мамаша опорочила Арамиса, чтоб обелить свою дочь, шлюху, поехавшую зарабатывать проституцией. Я знаю, чего она добивается. Денег. Им всем надо содрать с нас, это же алчные гиены. Если заплачу, она оставит Арамиса и меня в покое. Но я не заплачу ей.