Читаем Истребители — на взлет! полностью

Обстановка в небе над Любанью тем временем оставалась неизменной — захватив прочное господство в воздухе, немцы и не думали ослаблять давление на противника. Пикирующие бомбардировщики из StG 1 и StG 2 продолжали практически беспрепятственно терроризировать скученные на сравнительно небольшом пространстве войска в самом «котле» и уничтожать советские коммуникации у основания «бутылочного горла», уделяя при этом повышенное внимание железнодорожным станциям.

Советская истребительная авиация практически не проявляла активности, и редко выпадали дни, когда для прикрытия войск выделялось более десятка самолетов. В то же самое время летчики, участвовавшие в снабжении окруженцев, продолжали отважно летать в «котел» на своих бипланах без всякого прикрытия, отчего и несли довольно большие потери — с увеличением продолжительности светового дня возможности немецких истребителей в деле перехвата самолетов снабжения возросли. И при всем этом некоторые советские командиры продолжали слать в вышестоящие инстанции бодрые доклады и оценивать собственные успехи более чем оптимистично. Например, Василий Голубев, давая оценку боевой работе 4-го ГвИАП КБФ за период с 12 марта по 13 апреля (как раз в это время полк часто выполнял задания на участке 54-й армии), пишет следующее: «С 12 марта до 13 апреля 1942 года полк в воздушных боях сбил пятьдесят четыре фашистских самолета, потеряв при этом только два. Авиация флота могла похвастаться таким результатом. Полк показал хорошую выучку, умение применять гибкую тактику на самолетах устаревших конструкций.

Характерно, что из пятидесяти четырех сбитых фашистов — двадцать семь были истребители: двадцать пять Ме-109 и два Хе-113».

Оно бы и ладно, да только за указанный период вся эскадра JG 54 (а «мессершмиттов» из других эскадр на Ленинградском и Волховском фронтах просто не было) потеряла в воздушных боях лишь семь машин, а еще 8 получили повреждения, так что откуда на счету одного только истребительного полка образовалось 27 «стодевятых» — совершенно непостижимо. Немцы, понятно, тоже не сильно скромничали в оценке собственных результатов, но до столь буйных фантазий дело у них как-то не доходило.

Гораздо более реалистичную картину рисует в своих воспоминаниях ветеран боев в Испании и Финляндии Емельян Филаретович Кондрат, воевавший в ту пору в звании полковника на Волховском фронте: «Что особенно угнетает летчиков, — господство немецкой авиации. Она непрестанно висит над частями 2-й ударной, преследует их, буквально терзает. А мы бессильны. У нас нечем помочь.

Бывает, что на весь Волховский фронт остается каких-то два десятка самолетов, по четыре — шесть машин на полк. Все основные авиационные силы страны брошены на прикрытие Москвы, на обеспечение боевых действий на центральном направлении. Новая техника поступает очень редко: еще не набрали свою мощь заводы, вывезенные в глубь страны…»

Что же касается сидевших в окружении войск, то время теперь работало против 2-й ударной, боеспособность которой падала день ото дня. Несмотря на это, в начале мая командование фронта все еще не думало о свертывании давно провалившейся операции и продолжало ставить армии наступательные задачи. Так, согласно плану Военного совета Ленинградского фронта от 2 мая, 2-я ударная армия должна была «временно перейти к обороне», передав две дивизии в состав 59-й армии с целью организации удара по немцам в районе Спасской Полисти, затем пополниться за счет полностью укомплектованного 6-го гвардейского корпуса и в конце месяца снова начать наступление одновременно с 54-й армией. Однако после провала попытки 59-й армии разбить неприятеля у Спасской Полисти, советское военное руководство осознало нереальность подобного плана и 14 мая дало добро на отвод войск на более выгодный оборонительный рубеж с одновременным нанесением удара навстречу войскам 59-й.

Тут выяснилось, что армия уже не в силах вести сколь-нибудь активные действия, да и оборону может держать лишь с огромным трудом. Так что Военсовету пришлось еще раз пересмотреть свое решение и признать наконец необходимость полного вывода войск из «котла». Начало этой операции назначили на 22 мая (а вывести предстояло порядка 60 тысяч человек), и в это же время нужно было решить задачу материального обеспечения прорыва 2-й ударной, хотя бы на короткий период повысив ее боевые кондиции.

С такой целью ВВС попытались создать уже вполне полноценный «воздушный мост», не только проведя дополнительную мобилизацию сил легкой авиации, но и задействовав в мероприятиях по снабжению армии три полка военно-транспортной авиации на самолетах Ли-2 (101-й, 102-й и 103-й). При этом от каждого полка выделялось по паре эскадрилий для формирования сводной группы, которая должна была совершать регулярные рейды в «котел», базируясь на аэродром Хвойное. Практически все экипажи группы состояли из очень опытных летчиков, служивших ранее в гражданской авиации, многие из которых к маю 1942 года уже успели активно поучаствовать в воздушных боях.