Читаем Историкум 2. Terra Istoria полностью

Среди распространенных в настоящее время на планете Земля фобий особое место занимает боязнь попаданчества, то есть страх внезапно самому стать попаданцем. В большей степени эта фобия распространена среди мужчин от двадцати до пятидесяти лет. Среди женщин того же возрастного интервала число страдающих (наслаждающихся) этой фобией не превышает десяти процентов.

Именно этой фобией объясняют мужчины свои следующие поведенческие рефлексы:

Незакрывание двери в туалете — 3–4%,

неспускание воды в унитазе — 48%,

неиспользование после завершения процесса ароматизатора воздуха — 8%.

В качестве причины обычно выявляется уверенность, что при этих условиях контур попаданчества/переноса не может замкнуться.

Справочник попаданца

Вдруг дверь подъезда, мимо которого проходили бравые мастера, с грохотом распахнулась, и на пороге возник рыцарь в шипастых доспехах экзотического вида. Веров решительно двинулся наперерез ему. Замешкавшийся Эрик был немало удивлен, увидев, как бригадир после короткого разговора отступает, возвращаясь на первоначальный путь. Рыцарь, вестимо, сгинул.

— В чем дело? Почему смежников не вызываем?

Веров только отмахнулся.

— Он что, тебе денег дал? А поделиться?

— Да не рыцарь это, только внешне стилизован.

— Ролевик?

— Ящер.

— В смысле?

— В натуре. Ну ящер, рептилия разумная рыцареподобная с такой планеты, что ее координаты в справочнике занимают полстраницы мелким шрифтом. А земного имени у нее нет. В общем, это не наш клиент. Точнее, не наши неприятности. У нас есть свой объем спасения мира.

Брегис только рукой махнул досадливо. Более всего в новом качестве его расстраивали неожиданные повороты — то инструменты не те взял, хотя действовал по инструкции; то не тем тоном вопросы задавал, хотя точно скопировал манеру Верова. Теперь вот эта пакость панцирная…

— Веро-о-о-ов! — грянуло откуда-то сверху. — Заходи-и-и-и!

Веров досадливо поморщился и, задрав голову, крикнул:

— Потом зайду! Некогда!

— Заходи-и-и! — вонзился в уши новый вопль.

Было в нем что-то неестественное, словно акцент, только непонятно, какой. Или странноватый тембр. Брегис вопросительно уставился на напарника.

— Придется идти, — вздохнул тот. — Не угомонится ведь, весь район на уши поставит. А потом и тех, кого не надо, но кому положено.

Кричавший из окна десятого этажа субъект наружность имел самую обычную — взъерошенную шевелюру, красную явно от возлияний физиономию. Облачен был в рубашку-ковбойку, застегнутую на неправильные пуговицы. Более никаких особенностей рассмотреть не удавалось.

Сан-техники поднялись в дребезжащем лифте на нужный этаж, где в дверном проеме нетерпеливо приплясывал знакомец Верова. Как и подозревал Брегис, костюм неведомого персонажа дополняли неизбежные «треники» с пузырями на коленях и тапочки, издававшие явственный котовий аромат, что характеризовало обитателя жилища не только как существо разумное, но и душевное.

— А у меня виски есть! — воскликнул он радостно. — Угощаю! Односолодовый, с дымом!

— Самогон, попросту говоря, — проворчал Веров. — Но что поделаешь, Штирлиц, придется соответствовать. Это мой друг и боевой товарищ, Борманом кличут. А это уважаемый, очень уважаемый гость в данном пространстве-времени…

— Издалека? — осторожно поинтересовался Эрик, когда гость-хозяин помещения убежал куда-то в недра своего обиталища и начал звенеть там посудой. — Из Древнего Рима, быть может?

— С чего ты взял?

— Так сам посмотри, он обустроился тут как патриций, на зависть любому Марку Антонию!

Обстановка квартиры и впрямь диссонировала с забулдыжным обличьем хозяина. Ноги по щиколотку тонули в пушистом ковре. Сияла лаком стенка из ценных пород дерева, и еще ярче сверкали наполнявшие ее хрустальные вазы, фужеры, салатницы. Манили расслабиться обширные, обтянутые мягко переливающимся бархатом кресла. Среди них на столике с колесиками и инкрустацией красовались и тяжелые, опять же хрустальные, стаканы под виски, и тарелки с тонко нарезанным сервелатом, сыром, хамоном и прочими мясными, а также и рыбными деликатесами. Довершала натюрморт вазочка с оливками. Были и другие яства, но их Брегис даже примерно распознать не сумел.

— Нет, не из Рима, — ответил Веров. — Гораздо дальше. Но подробностей я тебе не скажу.

— Не знаешь?

— И знать не хочу. И тебе не советую.