Читаем История (СИ) полностью

Двадцать лет мира - это большой срок. Двадцать лет мира после войны, которую и сейчас на западе называют "Великой" - это больше, чем просто двадцать лет мира. Технологический и научно - технический пинок, полученный в первую очередь Европой (а за ней и всем остальным миром, включая далекие и совершенно экзотические Сиам, Аргентину и СССР), не прошел даром. На свет успело появиться, вырости и начать клепать детишек совершенно новое посвоему менталитету поколение. Поколение людей, для которых техника сложнее лопаты - штука привычная, востребованная и незаменимая. Радио, телефон, автомобиль, холодильник, кассовый аппарат и Чарли Чаплин в синематографе стали таким же естественным фоном повседневности, какими были в свое время инквизиция, публичные казни и право первой ночи. Правда, с одним исключением - инквизиция, публичные казни и право первой ночи были доступны лишь немногим избранным везунчикам (особенно право первой ночи), то уже в конце 30-х годов во многих домах появился телевизор с Чарли Чаплиным внутри. Старики что-то ворчали, а родители, достав из холодильника пиво себе и мороженое детям (жены в этот момент пока еще непременно стояли у плиты, поскольку с эмансипацией сходу не прокатило),дружно садились перед маленьким и пока еще мутноватым домашним чудом. Плоды науки и технического прогресса стали настолько явны и доступны, что отдельные продвинутые граждане выдвинули предположение - все, не будет больше никаких войн, нет для них ни причин, ни повода, ни такого количества свободной земли, чтобы половину населения цивилизованного мира в эту землю закопать.

То, насколько они ошибались, показало совсем недалекое будущее.

Увы, оказалось, далеко не все люди нашего мира разделяли подобный жеребячий энтузиазм. Нашим миром правят циники, а в генеральных штабах сидят реалисты. Ну, то есть, почти реалисты, но военные мечтатели, утописты и романтики - это существа по- настоящему жуткие и обычными человеческими мерками не измеряемые. Что, впрочем, не мешало им вполне комфортно чувствовать себя в привычной всем остальным людям обстановке тотального технического прогресса - на беду этим самым обычным людям.

Военные и политики, в отличие от домохозяек и городских пацифистов, отлично помнили то место, в котором они закопали топор войны, и теперь искоса поглядывали на соседей - кто же первым полезет в схрон за лопатой. Как показала жизнь, можно было и не поглядывать - полезли все и сразу...