Читаем История города К. полностью

Девятнадцатый век, век колониальных захватов, телеграфа и пара, для города Крыжовинска и одноименной губернии протекал на удивление спокойно. Данная эпоха ознаменована для Крыжовинска и крыжовинцев лишь одной загадкой, которая породила дискуссию в академических кругах. По свидетельству старожилов, именно через их город проследовал на Кавказ опальный поэт Грибоедов. Одна коренная крыжовинская семья даже хранит и передает из поколения в поколение металлическую заварницу, будто бы оставленную Александром Сергеевичем в дар приветливым хозяевам. Есть, впрочем, и противоположная точка зрения: что заварница, которую кое-кто неверно именует «чайником» – обыкновенная мистификация.

Ради выяснения истины заседало в новейшее время несколько семинаров и симпозиумов, однако воз и ныне там… Вообще, научная жизнь в Крыжовинске, по сравнению с его соседями, началась необычайно рано. Открыл ее тот же Петр, поручивший рядовому лейб-гвардии Преображенского полка Парамону Разносолову обследовать кости ископаемых ящеров близ деревни Зубёнки. То, кому действительно принадлежали (вернее, от кого остались) эти кости, стало ясно гораздо позже. Тем не менее, день подписания петровского указа считается у крыжовинских археологов праздничным, а Парамон Разносолов – зачинателем всей российской археологии. Сам реформатор, кажется, забыл проверить исполнение своего указа. С реформаторами это бывает.

Освободительное движение, охватившее страну после отмены крепостничества, едва ли могло обойти стороной Крыжовинск. Местное жандармское отделение с поличным схватило трех студентов, собиравшихся на одной из квартир якобы для распития лимонада. На самом деле арестованные изучали и конспектировали Das Kapital.

Самодержавие жестоко расправилось с вольнолюбивой молодежью. Всех троих отчислили из вуза с правом поступления на следующий год. Для подготовки к экзаменам смутьянам разрешено было выехать за границу.

Между тем, в Крыжовинске, как и повсюду, выходил на сцену передовой класс. Естественно, что город как крупный промышленный центр попал в поле зрения вождя мирового пролетариата. Борясь с отзовистами и ликвидаторами, Владимир Ильич выкроил минутку для сочинения такого письма:

«т.Бабаянц!

Срочно! Архиважно! Пришлите бандеролью «Справочник животновода». Без статистики за 1905-1907 гг. нам партию не выиграть. И высылайте больше денег. Нужда в деньгах отчаянная!

Жму руку.

Ваш (подпись, число)».

Получателем корреспонденции действительно был крыжовинский мещанин Бабаянц. Десятилетия спустя по материалам этой переписки (все материалы см. выше) было защищено пять кандидатских диссертаций.

Пока здоровые силы в партии теснили отзовистов и ликвидаторов, город постепенно менялся. В обиход вошли газовые плиты, кинематограф и, наконец, два настоящих автомобиля. Оба вызывали обостренное любопытство у жителей всех возрастов и сословий, а однажды устроили первое дорожно-транспортное происшествие. Ни один на узкой улочке не пожелал уступить дорогу другому, в результате произошло столкновение. Водители отделались легким испугом.

Эпизод, казалось бы, мелкий, но в нем превосходно отразилось еще одно свойство знаменитого крыжовинского характера. Притом, из числа ключевых.

Падение монархии крыжовинцы встретили без эксцессов. Горожане, из газет узнав об отречении, тут же украсили свою одежду красными бантами, а добрая половина выпущенных из тюрьмы уголовников записалась в общественную милицию. За решеткой очутились лишь сотрудники жандармского отделения. Через неделю их тоже освободили под честное слово.

Советская власть, как и в столице, установилась в Крыжовинске в темное время суток. Роль «Авроры» исполнил броневичок-грузовичок, управляемый китайским интернационалистом товарищем Сюем. Товарищ Сюй дал пулеметную очередь по крыше губернской управы, отчего спусковой механизм намертво заело. Но произведенного эффекта оказалось вполне достаточно.

В гражданскую войну военное значение города, угасшее с покорением Крыма, возродилось вновь. Как доказал в 30-е годы один местный краевед, затем репрессированный за связь с уругвайской разведкой, в 1919-м на крыжовинском вокзале побывал сам будущий генералиссимус и друг физкультурников. Пока паровозная бригада брала уголь, Иосиф Виссарионович вышел в тамбур, закурил трубку и кинул загадочный взгляд на открывшийся пейзаж.

С прекращением боев страсти скоро улеглись. Быстрый переход от экзальтации к пассивности, вообще, свойственен крыжовинцам. Меньше стало людей в шинелях, опять пустили трамвай, и главная городская гостиница «Ливерпуль», попеременно служившая штабом то красным, то белым, перешла в ведение бесчисленных трестов.