Читаем История Эрика полностью

Когда мистер Линдстрем дал ему двадцать шлепков, он стащил Эрика со своего колена, затем задержал его перед собой. "Теперь ты можешь доставить свой зад в кровать и спать, мальчик," - произнес мистер Линдстрем сердито. Эрик почти зааплодировал; он понял: мистер Линдстрем ожидал, что теперь он будет выть! Вместо этого, все, что мистер Линдстрем увидeл в глазах Эрика, было гневом, смешанным с ненавистью. Мальчик не сделал и движения, чтобы потереть свой болезненный зад, светящийся красным через заднее место белых хлопковых трусов, которые он теперь носил, действительно совсем больной. Мистер Линдстрем с рычанием встал, поднял Эрика и положил его в кровать. Он повернулся, чтобы оставить их, сказав, что Томми может все же получить немного мороженого.

Томми затем сделал нечто, чего, как он думал, он никогда не сделает в своей жизни. Он повернулся к своему папе и сказал ему: нет, благодарю вас. Он устал тоже и хочет только добраться до кровати, уже поздно. Мистер Линдстрем свирепо переводил взгляд от мальчика к мальчику, затем вернулся в комнату. Быстрым движением он поднял Томми, как раньше Эрика, перевернул его в своей руке, дал ему три энергичных шлепка по заднему месту его трусов, затем толкнул его в кровать. Он небрежно прикрыл двух мальчиков и сказал им спать. Остановившись в дверях, чтобы потушить свет, он свирепо посмотрел на Эрика, затем тихо сказал: "Мы поговорим об этом утром несколько больше."

Мальчики лежали молча, пока слышали шаги папы Томми. Томми лежал на животе, тихо плача. Эрик лежал на спине, принимая боль, причиняемую этим, так как хотел запомнить ее. Слушание плача Томми, однако, заставило его ощутить печаль. Он повернулся на бок лицом к Томми и сказал ему, что сожалеет, что испортил дело и довел до того, что тот был отшлепан.

Томми ответил Эрику, что плачет не об этом, а из-за того, что Эрик был отхлестан. Он никогда не думал о этом много, но, видя, что делает Эрик, вспомнил, как вел себя его старший брат Марти при точно таком же обращении с ним. Он видeл тот же огонь в глазах своего брата, какой увидeл у Эрика; он также увидел у Эрика ту же позу! Эрик мягко и тихо спросил, что случилось с братом Томми.

Повернувшись на бок лицом к Эрику, Томми сказал ему, что его брат оставил дом, когда ему было восемнадцать лет, и поступил в Военно-морской флот. Теперь прошло уже восемь лет, как он ушел. От него приходили письма, те, которые его папа позволял ему иметь; этот источник беспокойства Томми сообщил ему, что он завершил образование, получил университетскую степень и был отобран для Школы подготовки офицеров. Он был теперь полным лейтенантом, служа на авианосце "Энтерпрайз" как офицер третьих воздушных операций.

Томми сказал Эрику, что он был горд своим братом и любил его. Он знал, что его мать чувствовала то же самое, но для его папы брат был мертв. Это было, как если бы Марти никогда не рождался. Он отказывался слышать имя Марти, не позволял им писать ему, совершенно не разрешал отправлять почтой посылки, хотя иногда и позволяет чему-то проскользнуть мимо себя, и он никогда не примет приглашения от Марти и не позволит другим принять приглашение, даже во время Дня Благодарения или Рождества.

Все это и заставило Томми рассказать и почувствовать злость. Он не мог понять, почему его папа был так обижен на Марти. Томми затем тихо произнес, что он как раз получил письмо три недели тому назад. В письме, полученном Томми, брат сообщал ему, что когда в следующий раз "Энтерпрайз" придет в порт на Великих озерах, он собирается прилететь сам, чтобы повидать его и мать. Когда Томми написал в ответ, что это не такая уж хорошая идея, его брат в свою очередь ответил, что ему в самом деле все равно, что подумает их папа; он собирается прибыть - независимо ни от чего. Он также написал, что "Энтерпрайз" достигнет порта 20-го числа, которое было как раз через одну неделю.

Томми был взволнован возможностью увидеть своего брата, но также пугался того, что может случиться. Эрик попытался вновь уверить своего друга, потом сказал, что им лучше заснуть. Томми спросил нерешительно, не обнимет ли Эрик его немного. Он объяснил Эрику, что его брат всегда делал это, когда их папа порол его. Эрик посочувствовал Томми, и хотя он также не допускал, что объятия нужны прямо сейчас, уверенно сказал: хорошо. Мальчики обхватили друг друга руками, так и заснув.

Они были разбужены в 5:30 папой Томми. Мальчики разделились ночью, поэтому мистер Линдстрем ничего не узнал об их объятиях. Если бы он узнал, подумал Эрик про себя, он, вероятно, чертовски избил бы нас за то, что являемся геями.

Не то, чтобы я был таким сам, подумал Эрик, но у меня не было проблем ни с каким геем. Эрик имел нескольких друзей в Чикаго и в Академии, которые были геями, но они всегда заводили отношения между собой и никогда не навязывали себя кому-нибудь еще. Несколько неандертальцев там, которые пытались дразнить их, скоро обнаруживали, что те не были слабыми созданиями, на что они рассчитывали. Вскоре даже неандертальцы поддерживали их, если было нужно.