Читаем Истории московских улиц полностью

Царские походы к Троице совершались по установленным правилам и обычаям. Царь загодя назначал время похода, после этого в монастырь скакали гонцы с известием о его грядущем приезде. Предупрежденное монастырское начальство отряжало крестьян исправлять дорогу и чинить мосты. А надобно сказать, что Троицкая дорога, из-за глинистой почвы постоянно портившаяся, всегда требовала починки. Дворцовое ведомство посылало в царские путевые дворцы, которых до Троицы было пять, дворцовых служителей: сытников, стольников, постельничих и других - с постельным бельем, с посудою, с разъемными столами, стульями, с провизией и питием, с разными другими, необходимыми в царском обиходе вещами. Специальные обозники на всем пути приготовляли места для слазок, где царь, его семейство и приближенные выходили из карет, чтобы поразмяться, пройтись по дороге пешком. На слазках ставили парчовые шатры, чтобы государь мог отдохнуть в тени и прохладе.

Сам царский поезд также следовал в установленном порядке. Открывал шествие отряд стрельцов с блестящими алебардами. За ним следовала царская колымага - большая тяжелая карета на высоченных колесах, запряженная шестью или бульшим количеством рослых лошадей. Управлял лошадьми бородатый кучер, державший в руке позолоченный бич. По сторонам кареты ехала верховая царская стража - вершники. Колымага двигалась медленно, шагом. За царем в карете поменьше ехали царица и все члены царской семьи, а за ними в крытых повозках в последовательности, определяемой чинами и положением сидящих в них, следовали государственные и придворные чины, а также женщины, составлявшие двор царицы. Заключал поезд длинный обоз с разной утварью и съестными припасами.

Царские троицкие походы имели сложный ритуал, красочные обычаи, они играли большую роль в жизни царского двора, потому что, несмотря на благочестивую цель, участники походов не забывали про политику.

На остановках в путевых дворцах и по пути устраивались различные развлечения, царя тешили скоморохи, борцы, силачи, охотники. Сохранилось любопытное прошение конюха Петрушки Федотьева, поданое им царю Михаилу Федоровичу в 1635 году:

"В нынешнем, государь, году сентября 29-го де идучи от Живоначальной Троицы из Сергиева монастыря, тешил я, холоп твой, тебя, государя, под селом Пушкиным, и медведь меня, холопа твоего, ломал и драл и изодрал на мне платьишко и меня едва не изувечил насмерть... Вели, государь, мне выдать по своей государевой милости на платьишко... Царь государь, смилуйся, пожалей".

Царь распорядился выдать Петрушке в возмещение его убытков "сукно доброе".

Вообще, необходимо иметь в виду принципиальное отличие психологии путника старого времени и нынешнего: прежде путник в дороге жил полнокровной жизнью, поэтому-то так обильны рассказы о путевых случаях и встречах в старых мемуарах; сейчас же в дороге не живут, а пережидают, когда доедут до места. И тут получается парадокс: скорость перемещения увеличилась в сотни раз, а время полноценной жизни сократилось.

Совершать паломничество в Троице-Сергиев монастырь, строго говоря, следовало пешком, потому что сам Сергий "никогда не ездил на коне". Но, снисходя к слабости человеческой и разным обстоятельствам, разрешалось и ехать, однако в серьезных случаях предпочтительнее был пеший поход.

Иногда и цари ходили к Троице пешком. Известно, что царь Алексей Михайлович один или два раза совершал такие пешие паломничества. Свой способ соблюсти народный обычай придумала Екатерина II, когда в одно из своих пребываний в Москве решила посетить знаменитый подмосковный монастырь, сходить на богомолье. В окружении большой свиты она доходила до заранее намеченного места, там ее ждал экипаж, на котором она возвращалась в Москву. На следующий день ее привозили на то место, до которого она дошла накануне, и она шла дальше пешком. Потом опять ехала в Москву, и все повторялось в том же порядке.

Так же, как царские, многолюдны и торжественны бывали походы в Троицу патриархов.

В XIX веке русские императоры тоже иногда совершали поездки в Троице-Сергиеву лавру, но они уже не имели прежней красочности и носили официальный характер.

Зато не иссякал поток паломников, принадлежащих к низшим и средним сословиям. Эти богомольцы, по свидетельству многих современников, составляли значительную часть проходящих и проезжающих через Крестовскую заставу.

"Представьте себе, какая толчея была у Крестовской заставы, когда в течение двух месяцев пройдет через нее триста тысяч человек одних богомольцев! - пишет в своих воспоминаниях П.И.Богатырев. - Ведь это пять тысяч человек в день, не считая других людей, следующих этим трактом.

А через Крестовскую заставу проходили все богомольцы, потому что и дальний и ближний богомолец считал своею священною обязанностью поклониться прежде всего Московской святыне (то есть побывать в московских храмах и поклониться московским чудотворным иконам. - В.М.), и уже потом идти к Преподобному. Останавливались у заставы главным образом ночевать, чтобы уже ранним утром тронуться в путь..."