Читаем Истории московских улиц полностью

Церковь Троицы на Капельках была завершена в 1712 году и освящена по благословению Местоблюстителя Патриаршего Престола Стефана митрополитом Иоанникием.

В ХVIII-ХIХ и начале XX века церковь перестраивалась.

В середине квартала находился также снесенный при строительстве дома 51 дом Локтевых, связанный с одним из главных эпизодов участия Маяковского в революционном движении - его арест по подозрению в причастности к подготовке побега группы политкаторжанок из Новинской тюрьмы, к чему он действительно имел отношение. Побег был успешно осуществлен 1 июля 1909 года, а на следующий день Маяковский пришел на квартиру жены одного из руководителей операции, чтобы узнать подробности побега. Квартира считалась безопасной, но оказалось, что она находилась под наблюдением полиции, и в ней была устроена засада.

При задержании Маяковского был составлен следующий протокол:

"1909 года, июля 2 дня, 3 участка Мещанской части помощник пристава поручик Якубовский, находясь в засаде, по поручению Охранного отделения, задержал в доме Локтевых, по 1 Мещанской улице, в кв. № 9, явившегося в ту квартиру в 1 час 20 минут дня воспитанника императорского Строгановского училища дворянина Владимира Владимировича Маяковского, 15 лет от роду, живущего при матери... При личном обыске у него была найдена записка с адресом Лидова, каковая при сем прилагается (П.П.Лидов - адвокат, бравший на себя защиту по политическим делам. - В.М.); другого у него ничего не оказалось. Спрошенный Маяковский объяснил, что он пришел к проживающей в кв. № 9 дочери надворного советника Елене Алексеевне Тихомировой рисовать тарелочки, а также получить какую-либо другую работу по рисовальной части. О чем и составил сей протокол. (Подпись.)"

Хозяин квартиры И.И.Морчадзе в своих воспоминаниях, написанных уже после революции, рассказывает об аресте Маяковского: "У меня же в засаду попал и известный поэт Владимир Маяковский. Во время составления протокола, когда Владимиру Маяковскому пристав задал вопрос, кто он такой и почему пришел сюда, Маяковский ответил ему каламбуром:

- Я, Владимир Маяковский, пришел сюда по рисовальной части, отчего я, пристав Мещанской части, нахожу, что Владимир Маяковский виноват отчасти, а посему надо разорвать его на части.

Общий хохот..."

Следствием была доказана виновность Маяковского, предложена мера наказания: три года высылки под гласный надзор полиции в Нарымский край, но, благодаря хлопотам матери и с учетом возраста, он был выпущен "под родительскую ответственность".

Одиннадцать месяцев, проведенных в Бутырской тюрьме, Маяковский впоследствии в автобиографии "Я сам" назвал "важнейшим для него временем": "После трех лет теории и практики - бросился на беллетристику". В результате он решил "прервать партийную работу" и "делать социалистическое искусство". За месяцы заключения он написал целую тетрадь стихотворений. Правда, по его собственному признанию, они были плохи, но главное - он почувствовал себя поэтом.

К воздействию мистической ауры Мещанской следует отнести еще два эпизода литературного характера.

Первый связан с самым мистическим произведением советской литературы романом Михаила Афанасьевича Булгакова "Мастер и Маргарита".

Все помнят ключевую, задающую тон роману сцену первого появления на его страницах Маргариты - в весенний день с букетом желтых цветов. Эти цветы - самая яркая цветовая деталь в романе и поэтому естественно останавливает на себе внимание даже рассеянного читателя.

Желтые цветы в руках Маргариты предстали перед Булгаковым на 1-й Мещанской весной 1930 или 1931 года.

Маргарита Петровна Смирнова - жена высокопоставленного советского чиновника, комиссара-инспектора железных дорог РСФСР - молодая, красивая, хорошо и со вкусом одетая, приехав в город с дачи, где оставались дети под присмотром домработницы, а муж находился в командировке, шла по улице с желтыми весенними цветами в руках, ощущая приятное чувство свободы и радуясь тому, что никуда не нужно торопиться.

Ее нагнал мужчина небольшого роста, некоторое время шел за ней, затем остановился и, как пишет она в воспоминаниях, попросил "минуту помедлить, чтобы можно было представиться. Снял головной убор, очень почтительно, свободно поклонился, сказал: "Михаил Булгаков"".