Читаем Истории московских улиц полностью

По окончании празднеств "Миротворец" был установлен в пристроенном с западной стороны Сухаревой башни амбаре. В большие праздники его возили по Москве, днем - с распущенными флагами и парусами, с наступлением темноты зажигали слюдяные фонарики. Петровский корабль сгорел в пожар 1812 года, его пушки хранились в Сухаревой башне до ее сноса.

Навигацкая школа находилась в составе Адмиралтейства, и ее опекал "адмиралтейский комиссар". Адмиралтейским имуществом являлось также и само здание.

В 1715 году старшие классы Навигацкой школы были переведены в Петербург в учрежденную в том году Морскую академию. В Москве остался младший класс, считавшийся подготовительным к академии. Навигацкая школа, сменив статус, сменила и название, она стала называться Цифирной школой. В таком виде она просуществовала до 1752 года, затем и младший класс влился в состав Морского кадетского корпуса. Программа Цифирной школы была настолько элементарна, что М.В.Ломоносов, сначала намеревавшийся поступить в нее, обнаружил, что там "науки ему мало", и пошел в Славяно-греко-латинскую академию.

После перевода старших классов в Петербург освободившиеся помещения заняла Адмиралтейская контора, и в течение всего ХVIII века здесь помещались различные подведомственные ей учреждения: архив, магазин сукон и мундирных материалов, тут хранились амуниция, провиант и другие адмиралтейские припасы, а также денежная казна конторы. В нижнем ярусе помещались караульные солдаты, находились судейская палата и камера для осужденных адмиралтейским судом.

Название Навигацкая школа, как именовали башню Сретенских ворот, потеряло смысл, и мало-помалу его вытеснило другое, данное местными жителями по старому названию местности, сохранившемуся в живой речи москвичей, несмотря ни на какие политические перемены, - Сухарева башня. Это название окончательно закрепилось в 1730-е годы, и с тех пор Сретенские ворота Земляного города и в документах именуются только Сухаревой башней.

Возвышавшаяся над городом, запертая и охраняемая, Сухарева башня неизменно вызывала у москвичей и приезжих любопытство и различные толки. Все были уверены, что она хранит некую тайну, многие связывали это с именем "колдуна" Брюса, полагая, что в башне обитает его дух.

Мистическая сила Сухаревой башни проявилась в войну 1812 года.

В середине августа закончилось формирование Московского ополчения, которое так ожидал и о котором ежедневно запрашивал Кутузов, приняв решение дать наполеоновской армии сражение под Москвой. Ополчение формировалось в Спасских казармах, 15 августа был назначен смотр и проводы в действующую армию.

Отряды ополченцев с их командирами были построены на Земляном валу и Сухаревской площади. Прибыли главнокомандующий Москвы граф Ростопчин, высшие военные чины, престарелый московский митрополит Августин, святитель, любимый в Москве. На площади и улице стояли толпы народа, пришедшего проводить ополченцев. Многие провожали своих родных.

Но перед началом церемонии обнаружилось, что забыли сшить, или, как тогда говорили, "построить", знамена для ополчения.

Тогда Августин вошел в ближайшую приходскую церковь Спаса Преображения на Спасской улице и вынес оттуда хоругви.

"Он возвратился к нам, - рассказывает об этом смотре в своих воспоминаниях ополченский прапорщик М.М.Евреинов, - отслужил молебствие с водоосвящением, обошел все ряды, окропил всех святою водою, произнося: "Благодать святого Духа да будет с вами", вручил ополчению сию хоругвь и в напутствие сказал речь, каковые он говорить имел особенный дар. Народу было, нас провожавшего, несчетное множество, и мы, переменяясь, несли хоругвь сию через всю Москву до Драгомиловской заставы".

Мемуарист пишет об одной хоругви, но их было вручено Московскому ополчению две. Ополчение участвовало в Бородинском сражении, Тарутинском, при Малом Ярославце и других, и в 1813 году частью влилось в регулярную армию, часть же ополченцев была возвращена в Москву. С ними вернулись хоругви и были поставлены на вечные времена в кремлевский Успенский собор. В "Описной книге" собора 1840-х годов имеется запись о них: "Две хоругви, из шелковой материи, которая довольно уже обветшала, с изображениями на первой с одной стороны Воскресения Христова, с другой Успения Божией Матери; на второй - с одной стороны Воскресения же Христова, а с другой Святителя Николая. Сии две хоругви в 1812 г. находились в ополчении, и первая из оных во многих местах прострелена".

Забегая хронологически вперед, мне кажется уместным рассказать об эпизоде, относящемся к 17 октября 1941 года.

О нем вспоминает живший в детстве в районе Спасских улиц журналист С.Устинов:

"Непривычно тихо было в осеннем туманном воздухе. Не звенели трамваи, не шелестели шины автомобилей. А дойдя до угла, парень увидел такое, чему в первое мгновение глаза отказались поверить. Вся Большая Колхозная площадь, а за ней сколько хватит глаз, вся Садовая-Спасская улица были покрыты чем-то белым, серым, пушистым, лохматым.