Читаем Истории московских улиц полностью

Комната Веры, не в пример всему дому, была обставлена с большой простотой. За ширмами виднелась кровать и туалетный столик, с двумя-тремя, не более, флаконами на нем, у окна был стол, заваленный книгами и тетрадками, в углу книжный шкап, увенчанный чучелом совы, птицы богини мудрости, Афины-Паллады, в простенке снимок с "Острова мертвых" Беклина и два портрета: Фридриха Ницше и Оскара Уайльда. Бес сел около стола, совсем близко от Веры, и, глядя ей в глаза своими серыми глазами, которые сам он считал "неотразимыми" (влюбленность в себя столь же свойственна бесам, как и людям), проговорил медленно, с ударением на каждом слове:

- Говоря по правде, я не от Константина...

Такой ответ сбил Веру с толку. Она вдруг поняла, как поступила неосторожно, приняв поздно ночью какого-то незнакомца, и, стараясь скрыть свое смущение, встав со стула, сказала твердо:

- В таком случае по какому праву вы здесь? Будьте любезны, уйдите. Сейчас вернется мой отец...

Странный гость с полным спокойствием выслушал бессвязные слова Веры и возразил ей хладнокровно:

- Прежде всего, вы хорошо знаете, что папаша ваш вернется не скоро. Он сегодня у Розалии Эмилиевны (Вера при упоминании этого имени вся покраснела), а от нее возвращается он лишь утром... И если я пришел к вам не от Константина, то затем, чтобы говорить об нем..."

На этом рукопись обрывается, но картина профессорского дома на Сретенке и персонаж сретенской мифологии обрисованы вполне достаточно...

Послереволюционная Сретенка в общем не претерпела больших изменений: как была торговой улицей, так и осталась, не очень изменился и состав населения. Отдельные квартиры солидных доходных домов превратились в коммунальные, но жительница такой сретенской коммуналки журналистка М.Кваснецкая пишет о жильцах: "В годы моего детства старожилами были почти все. Многие помнили хозяев этого дома..." Было в то время такое явление "самоуплотнение", это значило, что житель квартиры мог сам добровольно отдать кому-либо часть своей жилплощади, и москвичи этим пользовались, подбирая подселенцев среди людей своего круга, чтобы жить хоть в тесноте, да не в обиде.

По планам реконструкции снесли церкви Спаса Преображения в Пушкарях на Сретенке, Преподобного Сергия в Большом Сергиевском переулке, на местах той и другой построили школьные здания. Была снесена Сухарева башня, замыкавшая перспективу Сретенки. Потери значительные, но они не уничтожили общего, сложившегося до революции, облика и духовной атмосферы Сретенки. Доказательство тому - приведенные выше высказывания Юрия Нагибина, В.А.Резвина, Н.М.Молевой, к которым могли бы присоединиться и многие другие москвичи.

Настоящая трагедия началась в 1980-е годы, когда архитекторы "Моспроекта-2", занимающегося Центром Москвы, разработали проект реконструкции Сретенки и ринулись его осуществлять. Обвинение улице проектанты сформулировали стандартное: "Эта миниатюрная улица длиной не более километра и в наши дни играет важную роль в транспортной и торговой схемах столицы. Однако она стала слишком тесной" ("Советская культура", 18 октября 1986 г.). Каким образом решают проблему "тесноты" улиц "специалисты" (так они себя называют) Института Генплана Москвы, известно.

Современный московский поэт Владимир Салимон точно формулирует эти методы и результаты:

Когда Самотечная площадь,

когда проходные дворы

на Сретенке и на Покровке

провалятся в тартарары!

Но были уже восьмидесятые годы, и пускать на Сретенку бульдозеры, как это сделал с арбатскими переулками Хрущев, реконструкторы опасались.

Тогда появился архитектор Б.Тхор, человек с бегающими глазами и сбивчивой речью. Он представил "гуманистический" социальный проект реконструкции Сретенки, в котором якобы учитывались интересы ее жителей, рост семей, необходимость в коммунальных услугах и прочее.

Его проект поддержали и жители Сретенки, и общественность Москвы, поверив обещаниям.

Реконструкция началась, Тхор перешел на другой объект. Вскоре выяснилось, что его проект был не чем иным, как ловкой провокацией. Жителей Сретенки начали жестко и систематически выживать из их домов.

Сложившуюся ситуацию описал корреспондент "Комсомольской правды", описал с еле сдерживаемым справедливым негодованием:

"Простой лозунг "Центр Москвы - для богатых!", похоже, снова поднят над Московской городской думой. Несколько раз бешеную атаку на еще оставшихся в центре коренных москвичей удалось отбить. Но теперь столичные власти, похоже, предприняли наступление по всем правилам стратегии и бестактности. Что нужно им в центре? Супердома и дорогие многоэтажные комплексы, приносящие натуральные деньги. Что мешает стройке и бизнесу? Жители. Ну никак они, подлые, не желают уезжать из своих квартир".