Читаем Истории московских улиц полностью

По окончании войны Ростопчин продолжил службу в Петербурге. Как гвардейский офицер он имел доступ ко двору. Среди товарищей и при дворе он пользовался славой образованного и остроумного человека. Екатерина II сказала о нем: "У этого молодого человека большой лоб, большие глаза и большой ум". Назначенный в число дежурных офицеров при дворе наследника Павла Петровича, Ростопчин, в отличие от своих товарищей, знавших отрицательное отношение императрицы к сыну и поэтому манкировавших службой, исполнял свои обязанности, руководствуясь не придворными интригами, а как того требует устав. В царствование Павла I он сделал быструю карьеру. Но никогда Ростопчин не ставил выше всего собственное благополучие и выгоду. Рискуя положением, он решался возражать императору, когда считал, что его распоряжения неправильны. Однажды Павел, недовольный английским правительством, вызвал Ростопчина (он был тогда кабинет-министром) и приказал ему немедленно изготовить манифест об объявлении Англии войны. Ростопчин стал доказывать несвоевременность этой войны, ее невыгоды и бедствия для России, император не хотел ничего слышать и повелел к завтрашнему дню этот манифест подготовить. На следующий день Павел прочел составленный Ростопчиным манифест, но вместо того, чтобы его подписать, спросил: "А тебе очень не нравится эта бумага?" - "Не умею и выразить, как не нравится". Император разодрал манифест и отдал лоскутки Ростопчину. Так Россия была спасена от войны с Англией. Но Ростопчин все-таки не избежал опалы, в 1801 году он был уволен в отставку.

Александр I, вступив на престол, вернул на службу многих уволенных Павлом I офицеров и гражданских чиновников, но Ростопчин предложения вернуться на службу и ко двору не получил: он не вписывался в окружение нового императора ни по своему характеру, ни по взглядам на проводимую Александром I внешнюю политику, который занял позицию уступок Наполеону и заключения с ним договоров, изолирующих Россию от ее союзников - и прежде всего от Англии. Ростопчин же считал, что эти уступки и договоры не спасут Россию от войны с Наполеоном, поскольку тот не задумываясь нарушит их в удобный для него момент.

Между тем к концу первого десятилетия XIX века подготовка французского императора к вторжению в Россию получила зримые черты: он начал концентрацию своих войск на границах с Россией, подготавливая плацдарм для наступления и направляя по нужному ему руслу общественное мнение. Через агентов, в основном иностранцев, Наполеон вел в России разведку и направленную пропаганду военного и прочего превосходства Франции над Россией. Часть этих агентов были раскрыты полицией в начале войны, часть обнаружили себя сами во время пребывания французов в Москве и ушли вместе с французской армией. Уже после войны, после всех разоблачений, Е.П.Янькова в своих воспоминаниях писала о предвоенных годах: "Удивительная тогда напала на всех слепота: никто не заметил, что что-то подготовляется, и только когда француз в Москве побывал, стали припоминать, то-то и то-то, по чему можно было догадаться о замыслах Бонапарта".

Особенное значение Наполеон придавал общественному мнению и психологической деморализации противника.

В 1809 году он выступил с беспрецедентным в международных отношениях требованием запретить московский журнал "Русский вестник", издаваемый С.Н.Глинкой - поэтом, драматургом, участником наполеоновских войн 1805-1807 годов. В журнале печатались стихи, статьи, рассказы, повести о героических эпизодах русской истории, информация о современных событиях. В нем сотрудничали Г.Р.Державин, И.И.Дмитриев, А.Ф.Мерзляков и другие известные писатели и поэты. "По всей России, особенно в провинции, - свидетельствует П.А.Вяземский, - читали его с жадностью и верою. Одно заглавие его было уже знамя. В то время властолюбие и победы Наполеона, постепенно порабощая Европу, грозили независимости всех государств. Нужно было поддерживать и воспламенять дух народный, пробуждать силы его, напоминая о доблестях предков, которые так же сражались за честь и целость Отечества... Европа онаполеонилась. России, прижатой к своим степям, предлежал вопрос: быть или не быть, то есть следовать за общим потоком и поглотиться в нем или упорствовать до смерти или победы? Перо Глинки первое на Руси начало перестреливаться с неприятелем".

В 1809 году Наполеон через французского посла в России Коленкура высказал Александру I неудовольствие "неприязненным духом" "Русского вестника". В результате этой жалобы Глинка был уволен с государственной службы, цензор - профессор Московского университета А.Ф.Мерзляков, получил выговор, министр просвещения издал циркуляр об ужесточении цензуры "по материям политическим, которых не могут видеть сочинители и, увлекаясь одною мечтою своих воображений, пишут всякую всячину в терминах неприличных". Жесткая и пристрастная цензура своими придирками и запрещениями обессмысливала все публикуемые материалы, и журнал захирел.