Читаем Истории без любви полностью

«...Β семье, в домашней, личной жизни, в своих отношениях с приятелями человек может быть мягким, уступчивым, терпимым к чужим слабостям. Там, где он отвечает за успех дела, доверенного ему народом, названные свойства характера часто могут оказаться вредными. К руководителю это относится вдвойне... — писал в книге воспоминаний Евгений Оскарович Патон.

...Я считаю, что никакие приказы и требования руководителя не имеют настоящей моральной силы, если он не применяет их к самому себе. Никто никогда не должен иметь основания не то что сказать, но даже подумать: «С меня спрашиваешь, а сам-то каков!»

...Требовательность, о которой я говорю, ни в коем случае не должна порождать в руководителе черствости, сухости или шаблонного подхода к человеку. Ведь сколько людей, столько и характеров. Чем глубже узнаешь их особенности, наклонности, тем легче работать с ними. Да и у одного и того же человека может быть сегодня такое психологическое состояние, что к нему необходим другой подход, чем вчера. Если постоянно не учитывать этого, требовательность и строгость могут дать только отрицательные результаты.

...Каждое научное учреждение неизбежно «творит людей!». Грош цена тому научно-исследовательскому институту, который держится и живет одним лишь именем своего директора, одной лишь его научной репутацией.

...Развивать, укреплять у молодежи веру в себя, в свои силы, свои возможности... Методично вырабатывать, воспитывать в своем характере настойчивость и упорство, не бояться длительной черновой работы, риска, первых неудач. Поражение означает, в большинстве случаев, только недостаток желания.

Иногда нужно заставить человека пойти против себя, против своей инертности или минутной слабости, заставить его изменить свои старые представления о границах возможного и невозможного. Ему кажется, что он уже все перепробовал, все испытал и крайне важно поддержать его в такой критический момент, открыть перед ним новые перспективы».

В сороковые годы электросварка получила, наконец, широкие права гражданства в мировой технике, с ее помощью строители начали сшивать фермы мостов, крупные нефтерезервуары и даже океанские суда. Но не обошлось без беды. Первыми рухнули сварные мосты в Бельгии. И фотографии катастрофы обошли газеты многих стран мира. Ведущие мостостроители и металлурги высказались тогда однозначно: да, сварка намного ускоряет строительство, но дело это пока — увы! — не надежное. Затем в США дали течь огромные, тоже сварные нефтерезервуары. Потом не выдержали жестокой трепки на море несколько сварных судов, тоже построенных на верфях США. И в электросварке, о которой газеты незадолго до этого писали, как об еще одном достижении техники XX века, разочаровались. Ее заклеймили газетчики (это бы еще полбеды), но от нее отказались многие судостроители и мостовики... А мнение специалистов — это, пожалуй, одна из самых консервативных субстанций. Его меняют редко, и предшествует тому немалый отрезок времени. Порой целая техническая эпоха.

Но в то время, когда в научных журналах и с трибун международных симпозиумов многие клеймили электросварку, из нашей страны, а точнее из Киева, прозвучало спокойное и весьма доказательное мнение: «Нельзя винить в авариях только одну электросварку, а точнее, сварной шов. Прочность конструкций в значительной мере определяется качеством, структурой и чистотой основного металла».

В распоряжении сварщиков уже тогда было немало эффективных средств, чтобы воздействовать на металл шва. Сегодня с помощью современных способов сварки можно получить шов практически любого заданного состава и свойства. Но...

Вот тут-то и кончается проблема узкотехническая, представляющая интерес лишь для ограниченного круга специалистов.

Да, шов можно сделать падежным, способным выдержать колоссальные нагрузки. Но устоит ли перед ними основной материал — рядом со швом? Не даст ли он едва заметных трещин, не поползут ли по его поверхности предательские паутинки, способные со временем наделать немало катастроф и аварий? Ведь металл испытывает вблизи рождаемого шва отрицательные термические и силовые воздействия. Значит, в конечном счете все зависит от природы основного металла — его металлургической «биографии».

Мысль, высказанная в середине сороковых годов академиком Евгением Оскаровичем Патоном, казалась если и не лишенной здравого смысла, то весьма туманной. И у многих специалистов как у нас в стране, так и за рубежом в ходу был не совсем благозвучный, но достаточно убедительный термин — «охрупчивание». Так называли порчу основного металла в результате сварки. Считалось, что этого явления избежать невозможно.

Е. О. Патон, под руководством которого был разработан метод автоматической сварки танковых корпусов, отлично помнил, как во время артобстрела на полигоне от прямого попадания сдала броня, но выстояли сварные швы. Ученый четко, как всегда, сформулировал задачу: для сварных конструкций ответственного назначения нужны стали, обладающие таким составом и свойствами, при которых проклятое «охрупчивание» оказалось бы минимальным.