Читаем Источник полностью

Источник

I can just see it."	Представил себе эту сцену.
"Now don't you ask me to take him back!"	- Только не проси меня принять его обратно.
"No, of course not."	- Что ты! И не подумаю.
For several days, Keating thought that he should call on Roark.	В течение нескольких дней Китинга не покидала мысль, что надо бы навестить Рорка.
He did not know what he would say, but felt dimly that he should say something.	Он не знал, что скажет Рорку, но смутно чувствовал, что что-то сказать надо.
He kept postponing it.	Но он всё откладывал.
He was gaining assurance in his work. He felt that he did not need Roark, after all.	В работе у него появлялось всё больше уверенности, и он чувствовал, что Рорк ему не так уж и нужен.
The days went by, and he did not call on Roark, and he felt relief in being free to forget him.	День шёл за днём, а он так и не заходил к Рорку и даже испытывал некоторое облегчение от того, что теперь может спокойно забыть о его существовании.
Beyond the windows of his room Roark saw the roofs, the water tanks, the chimneys, the cars speeding far below.	Из окон своей комнаты Рорк видел крыши, цистерны с водой, трубы, бегущие далеко внизу автомобили.
There was a threat in the silence of his room, in the empty days, in his hands hanging idly by his sides.	В тишине его комнаты, в праздных днях, в руках, обречённых на безделье, таилась угроза.
And he felt another threat rising from the city below, as if each window, each strip of pavement, had set itself closed grimly, in wordless resistance.	Ещё он чувствовал, что угроза, и более страшная, поднимается от раскинувшегося внизу города, словно каждое окно, каждый кусочек мостовой стали мрачными, непроницаемыми, чужими, налились молчаливой враждебностью.
It did not disturb him.	Но это его не беспокоило.
He had known and accepted it long ago.	С этой враждебностью он давно уже свыкся.
He made a list of the architects whose work he resented least, in the order of their lesser evil, and he set out upon the search for a job, coldly, systematically, without anger or hope.	Он составил список архитекторов, чьи работы вызывали у него наименьшее омерзение, в порядке убывания достоинств, и занялся поисками работы - спокойно, методично, без гнева и без надежды.
He never knew whether these days hurt him; he knew only that it was a thing which had to be done.	Он не задумывался, насколько мучительны для него эти дни, твёрдо зная одно - это надо делать.
The architects he saw differed from one another.	Архитекторы, к которым он приходил, вели себя по-разному.
Some looked at him across the desk, kindly and vaguely, and their manner seemed to say that it was touching, his ambition to be an architect, touching and laudable and strange and attractively sad as all the delusions of youth.	Одни смотрели на него через стол добрым и рассеянным взглядом, всем своим видом показывая, что его стремление стать архитектором очень трогательно и похвально, но непонятно и, при всём сочувствии, достойно сожаления, как и многие иные заблуждения юности.