Читаем Истинный мудрец полностью

Вы видели танцующую Миру, танцующего Чайтанью; никто не видел танцующего Будду или танцующего Махавиру. Мира и Чайтанья почти достигли цели, но осталась последняя ступенька. Они были несчастны, теперь они счастливы. Они перешагнули свое несчастье. Теперь они в счастье, но его тоже надо перешагнуть. Потому что, пока вы продолжаете быть в счастье, несчастье следует тенью. Противоположности всегда вместе. Если вы пляшете, то рано или поздно вы снова упадете в агонии: энергия одна и та же. В глубине было страдание. Вы его прятали, как рану. Теперь вы выразили его, та же энергия освободилась: вы пляшете. Но вы не перешагнули.

Танец — это хорошо, но танец возможен только на ступенях храма, но не внутри. Никто не достигает Бога без танца, никто не достигает Бога, танцуя. Чтобы агония преобразовалась, надо танцевать. Но преобразованная агония все же агония. Она стала прекрасной, она потеряла свой яд, но все же источник ее тот же.

Я, скажем, рассказываю вам шутку. Вы смеетесь, но в вашем смехе есть что-то от вашей печали, иначе просто не может быть. Сутки напролет вы печальны. Ваш смех — из вашей печали. На самом деле вы смеетесь из-за вашей печали, слишком ее много. Она становится таким напряжением, воздвигнутым напряжением; надо освободиться. Вы громко смеетесь — хорошо, полезно, но ничего духовного. Хорошо, прекрасный терапевтический эффект, но терапию отбрасывают, когда вы на самом деле здоровы.

Если вам приходится постоянно держать при себе снадобье, то значит что-то от болезни еще осталось. Когда хворь ушла насовсем, вы выбрасываете и снадобья. Когда боль ушла, зачем носить с собой удовольствие? Когда страдания больше нет, к чему праздновать? Тогда все ваше существо стало смехом, тогда вы больше не смеетесь.

Совершенный смех похож на отсутствие смеха. В совершенном счастье нет ничего от счастья; если есть что-то от счастья, вы увидите: несчастье ожидает вас за углом. В любой момент оно снова может выскочить и овладеть вами.

Счастливый может стать несчастным. Будду нельзя сделать несчастным: он уже несчастлив, он вне тисков двойственности.

Мальчик тревожится: цадик, мастер медитирует, а не в экстазе.

Ученики хасидов очень экстатичны: танцуют, поют в восторге. Восторг — их молитва, и так должно быть: нет другого способа выразить свою благодарность Богу. Восторг, танец, слезы радости -это единственная возможная молитва.

Когда сын раввина из Ленцно был маленьким мальчиком, он увидел молящегося рабби Вицака из Ворки.

Мальчик, должно быть, видел многих хасидских учеников, танцующих, преисполненных слезами радости, плачущих, вскрикивающих, обнимающихся в глубокой благодарности, в глубоком памятований Бога. Мальчик, должно быть, видел, что, медитируя, они празднуют.

Пораженный, он прибежал к отцу и спросил: как же так, такой цадик, такой великий мастер, а молится спокойно и просто, без всяких признаков экстаза.

Он не кажется счастливым, он не кажется празднующим — в нем ни малейшего признака экстаза. Как это так? А он такой великий мастер. Ребенок, должно быть, много слышал об этом великом мастере, слышал, чего тот достиг. Он спрашивает: "Что же он делает? В его молчании нет экстаза. Чего-то недостает".

Это детское отношение. Если вы приведете ребенка к Будде, он подумает, что чего-то не хватает. Но если вы приведете его к Чай-танье, он поймет, что все в порядке. Чайтанья танцует, барабаны бьют. Он в экстазе, в восторге — он вне этого мира. Он затерян в неведомом. И ребенок может понять, что что-то произошло.

Быть с Буддой значит быть зрелым. За Чайтаньей могут последовать даже дети. Это и случается с людьми Хари Кришны: детскость, незрелость. Но они думают, что достигают именно так. Поймите, нет ничего плохого в танце. Но надо запомнить: танец, экстаз -только снаружи храма. Внутри все происходит в молчании; само ваше существо растворилось. Кому же тогда танцевать? Вас больше нет.

Его отец ответил: "Плохому пловцу приходится барахтаться, чтобы удержаться на воде. Совершенный пловец покоится на ее поверхности, и она несет его".

Мира танцует, Чайтанья танцует — что-то еще несовершенно, пловцы еще не совершенны. Учась, вы приближаетесь с каждым днем, но вы все еще плывете, вы еще боитесь реки, вы еще не приняли ее. Если вы все еще плывете, ваш взмах перенес вас к другому храму, к другому краю, — но так не достигнуть середины, где все прекращается.

Сознание переходит от одной противоположности к другой. Вы злы, а теперь полны сочувствия. Вы исполнены ненависти, а теперь переполняетесь любовью. Понаблюдайте! Всегда следом за злостью, вдруг по пятам, приходит нежное любящее чувство.