Читаем Истинный мудрец полностью

Сторож ответил и в свою очередь спросил: "А на кого вы работаете, рабби?"

Так как рабби тоже гулял по той же дороге, то сторож, должно быть, подумал, что он тоже сторожит у кого-то.

"А на кого вы работаете, рабби?"

Снова простой вопрос. Но иногда, когда вы в нужном настроении, самые обычные вещи становятся вестниками божественного.

Эти слова, как молния, поразили цадика. "Я еще ни на кого не работаю",- в смущении едва проговорил он.

Конечно, он человек пробужденный. Иначе бы он ответил: "Я работаю на Бога". Раввин, обычный учитель, так бы и сказал, ровно ничего не имея в виду. Этот рабби искренний, правдивый человек.

Вопрос стал очень важным: "А вы на кого работаете, рабби?" — "Я еще ни на кого не работаю", — смущенно только и мог выговорить он.

Как можно сказать, что работаешь на Бога? Он (рабби) не работает ни на какого другого богача. Он человек Божий, священный, раввин, но не обычный священник: он пробужден.

"Я еще ни на кого не работаю ".

Очень трудно это сказать, а еще труднее сказать раввину: обычно священник думает, что работает на Бога, не понимая, что он такое говорит, что он утверждает. Обычно священники не колеблются. Их ничем не собьешь, они всегда абсолютно уверены.

Помните: колеблется только очень искренний человек. Глупцы, лицемеры, ограниченные люди не колеблются. Их ничем не собьешь, они всегда абсолютно уверены. Иное дело — мудрые, а мудростью я называю не интеллект; мудростью я называю понимание. Я говорю не о тренированном интеллекте. Мудростью я называю сияние понимания. Мудрый всегда колеблется, потому что жизнь -это такая тайна! Как можно быть в чем-то уверенным?

"Когда остальные абсолютно уверены, я единственный сомневающийся", — говорит Лао-Цзы. Абсолютно просветленный Лао-Цзы говорит: "В то время, как остальные здравы, я единственный похож на сумасшедшего". Он говорит: "Я иду, но колеблюсь, как пробирающийся в зимнюю вьюгу. Я иду, но со страхом, как окруженный врагами. А другие — их это совершенно не беспокоит. Вид у них абсолютно уверенный".

Неуверенность — качество весьма деликатного ума. Он не может, даже в простой, не значащей ничего беседе, сказать что-либо, что было бы подлинной правдой. Как может человек, еще не узнавший Бога, сказать: "Я работаю на Него"? Это профанация. Это святотатство.

"Я еще ни на кого не работаю ". Нафтали говорит вот что:

"Я больше не работаю ни на кого в этом мире. Цели этого мира оставлены, цели другого мира еще неясны. Я в переходном состоянии. Здесь ничто не кажется важным. А там еще мои глаза закрыты ".

Он говорит: "Я не служу никаким амбициям этого мира. А другой мир — он еще далек. Я на пути. Я оставил старое и еще не вступил в новое. Я на середине моста. Старый берег навсегда скрылся из вида, а новый берег прячется в тумане. Я еще ни на кого не работаю".

В жизни каждого созерцателя наступает момент, когда мир становится бессмысленным, а Бог еще не исполнился смысла. Это важнейший и самый опасный рубеж: ум хочет отпрянуть назад, там хоть что-то было важно, было какое-то занятие.

Теперь старое занятие ушло, а новое... что-то не похоже, чтобы оно появилось.

Человек оказывается в Лимбе, он повисает посередине. И здесь нужно спокойствие. Бесконечное спокойствие.

Тут-то и может быть полезен мастер: убедить не отшатываться, потому что ум склонен к этому. Будет тысяча искушений к тому, чтобы отступить, ведь какой чепухой вы занимаетесь? Прежнюю жизнь вы оставили, но в ней, по крайней мере, был какой-то смысл. Если не смысл, то какое-то занятие, дело, которое нужно было делать. Вы не чувствовали пустоты. Может быть, это не относилось к вечности и не слишком было осмысленным; может быть, это было преходящим, сиюминутным, мимолетным, — но в этом, по крайней мере, был какой-то смысл, какое-то содержание. Теперь и этого нет. А входа в вечность так нигде и не видно.

Эта брешь совершенно необходима. Пока ум не достигнет состояния, в котором нет мыслей о прошлом, новое прийти не может. Искушение прошлым показывает большую связанность с ним. Когда уходит и это искушение, и вы остаетесь в вакууме, где вы никуда не торопитесь, не спешите, тогда вы позволяете пустоте укорениться. Внезапно входит вечность. Вы стали храмом.