Он не двинулся с места не потому, что не мог: мистер Мирт давно освободил его от необходимости в его присутствии полностью коченеть. Ему было приятно, что в огромном пустом доме есть еще одно живое существо кроме него – насколько каменных великанов можно было считать живыми.

Для мистера Мирта ближе друга не было, это он считал однозначно. И делился с Поупом всеми радостями и горестями, которые переживал.

Этот день не стал исключением.

– Они осудили мой выбор, – сказал мистер Мирт, отвечая на незаданный вопрос горгульи. – Амелия. Им не понравилось, что моей паровой машиной будет управлять женщина. Ты только вслушайся, Поуп. Им – кучке надменных, напыщенных хлыщей – не нравится, как я распоряжаюсь своим же изобретением! Я бы понял еще, если бы возражение поступало от мистера Черча. Но он был так любезен с мисс Эконит, а на собрание даже не явился. И зачем только я продолжаю их посещать? Я потерял целый день работы над машиной…

– Зря, – прогудел Поуп.

Мистер Мирт вздохнул.

– Твоя поддержка меня обнадеживает. Что ж, накажу сам себя: пусть завтра и грядет непогода, но я лично проеду по всему маршруту и посмотрю, в каком состоянии рельсы. Все должно быть идеально: машина, дорога, представление… О, какое это будет представление. Жаль, что зрители будут видеть только отбытие и прибытие поезда. Но членам Парламента должно понравиться все.

Поуп молчал.

Мистер Мирт вздохнул еще раз и уже увереннее продолжил:

– Что для меня осуждение таких, как лорд Дарроу? Мне надо добиться благосклонности мистера Уолша и других членов Парламента. И я это сделаю.

Он отставил чашку на поднос и вскочил на ноги.

– Нет времени, Поуп, нет времени! – воскликнул он. – Надо работать!

Из донесения Юй Цзияня Джеймсу Блюбеллу

Хань, январь, 18** года

Мы все знаем, чего они хотят. Они не смогли повергнуть Хань на колени – они желают поквитаться. Костью в горле стоит у них уже одно то, что наш Император пошел против воли нового Парламента и дал политическое убежище наследному принцу.

Мы не можем предположить, что им надо на самом деле. Послов встретим, как положено встречать посольство. Но об одном прошу вас – не провоцируйте, не появляйтесь в порту. Одному Золотому Дракону известно, что может произойти.

Они знают, что вы здесь. Но это не повод подставлять под удар себя и все наше дело…

Глава 8

Неотвратимое

Юй Цзиянь предпочитал тихий, затворнический образ жизни.

В своем доме на Ризен-стрит он занимался ботаникой, читал книги и время от времени прогуливался по парку. Иногда – попадал в переплет. Иногда – пил бренди с единственным близким другом Джоном Ортан-сом.

В его жизни были часы безмятежности – встреча рассветов на берегу Тамессы, вкусные сконы [6] из пекарни на углу или наблюдения за цветами и птицами. Были и часы ужаса и страха – когда он в очередной раз попадал под горячую руку националистов, лишенный любой защиты, кроме собственных бесполезных ку-лаков.

Но никогда еще его сердце не замирало так тоскливо от предчувствия чего-то необратимого, как в это солнечное утро – когда он вышел из дома, обернулся и встретился глазами со своим соседом, джентльменом в безупречно скроенной одежде песочного цвета, с тростью в руках и пронзительным синим взглядом.

– Вы…

Шесть лет назад

– Лейтенант, вы готовы? – он ожидал, что за ним пошлют слугу, но генерал Люй решил проведать его собственной персоной.

Генерал Люй любил удивлять.

– Готов, генерал Люй, – он последний раз бросил взгляд в зеркало.

Черные волосы коротко подстрижены.

Белая кожа без единого изъяна.

Лейтенантский мундир сидит идеально.

Он привык к традиционной одежде, но торжественность момента требовала быть при полном параде.

– Лейтенант Юй, вам оказана великая честь, – тихо сказал генерал Люй. – Но будьте уверены: не будь я убежден, что эта ноша вам по плечу, я никогда бы не назначил вас на нее.

– Благодарю вас, генерал, за заботу о моей судьбе и веру в меня, – ответил Юй Цзиянь, коротко поклонившись.

Генерал Люй первым вышел за дверь и остановился, пропуская Цзияня вперед.

– Идите. Вы настоящая гордость нашего штаба, лейтенант.

– Надеюсь, что ему это придется по нраву, – чуть усмехнувшись, ответил Цзиянь. – Не каждый день принимаешь с почестями политического беженца.