Читаем Истина полностью

Маркъ слушалъ блѣдный, возмущенный. И онъ прокричалъ безъ всякаго стѣсненія:

— Симонъ! Я знаю Симона! Онъ учился вмѣстѣ со мною въ гимназіи; онъ на два года старше меня. Я не видалъ болѣе добраго, болѣе разумнаго человѣка. Этого несчастнаго племянника, католика, онъ призрѣлъ и оставилъ его у братьевъ по чувству деликатности… Ужасно! Такое несчастье!

Маркъ всталъ, дрожа всѣмъ тѣломъ, и прибавилъ:

— Я пойду къ нему… Я хочу знать, какъ все случилось, и поддержать его въ несчастьѣ.

Госложа Дюпаркъ, не слушая, что онъ говоритъ, торопила дочь и внучку, которыя по ходу одѣвали шляпы. Только что раздался послѣдній ударъ благовѣста среди мрачной тишины пустыннаго квартала. Оставивъ Луизу на попеченіи Пелажи, Маркъ тоже вышелъ изъ дому.

Начальная школа въ Мальбуа, недавно построенная, состояла изъ двухъ флигелей: въ одномъ обучались мальчики, въ другомъ — дѣвочки. Школа находилась на площади Республики, напротивъ ратуши, только что отстроенной въ такомъ же родѣ. Большая улица, находившаяся на дорогѣ изъ Бомона въ Жонвиль, шла между школой и ратупюй; оба строенія, выбѣленныя бѣлоснѣжной краской, составляли гордость жителей Мальбуа. Большая улица являлась торговымъ центромъ и проходила до самой приходской церкви св. Мартина; она была очень оживлена: по ней катились экипажи, и сновала масса народа. За школой наступало сразу затишье; на пустынной улицѣ между булыжниками мостовой росла трава. Маленькая Короткая улица, на которой находились только церковный домъ и торговля канцелярскими принадлежностями госпожъ Миломъ, соединяла площадь Республики съ площадью Капуциновъ. Марку пришлось пройти всего нѣсколько шаговъ.

Двѣ рекреаціонныя залы выходили на Короткую улицу и были раздѣлены двумя узенькими садами, которые сохранили — одинъ для учителя, другой для учительницы. Въ самомъ нижнемъ этажѣ флигеля школы для мальчиковъ, на углу двора, Симонъ отвелъ небольшую комнатку Зефирену, когда взялъ его къ себѣ. Ребенокъ былъ племянникомъ его жены, еврейки Рахили Леманъ, дочери многочисленнаго семейства-портныхъ, жившаго въ грязномъ углу на улицѣ Тру, самой ужасной улицѣ во всемъ Мальбуа. Отецъ Зефирена, Даніилъ Леманъ, былъ на пятнадцать лѣтъ моложе своего брата, портного; онъ занимался слесарнымъ мастерствомъ и женился по любви на сиротѣ, католичкѣ, Маріи Прюнье, воспитанницѣ сестеръ, портнихѣ. Они обожали другъ друга, и когда родился Зефиренъ, родители его не окрестили, — ребенокъ не принадлежалъ ни къ какой религіи; ни отецъ, ни мать не хотѣли огорчить другъ друга, отдавъ его своему Богу. На шестой годъ Даніилъ погибъ ужасною смертью — его зацѣпило маховое колесо, и онъ умеръ на глазахъ жены, которая принесла ему завтракъ въ мастерскую. Марія, подавленная горемъ, отдалась съ новымъ рвеніемъ той религіи, въ которой была воспитана, видя въ ужасной смерти мужа наказаніе свыше; она окрестила сына и помѣстила его въ школу братьевъ.

Самое ужасное было то, что ребенокъ росъ горбатымъ, вѣроятно, благодаря отдаленной наслѣдственности; но мать видѣла въ этомъ гнѣвъ Божій за то, что, несмотря на всѣ свои старанія, не могла вытравить изъ своего сердца воспоминанія о погибшемъ, обожаемомъ мужѣ. Внутреннія страданія, огорченія и страхъ подорвали ея здоровье; она умерла, когда Зефирену было одиннадцать лѣтъ, и онъ приготовился къ конфирмаціи. Тогда Симонъ, несмотря на свою бѣдность, взялъ его къ себѣ ради того, чтобы мальчикъ не сдѣлался обузой родителямъ его жены; онъ былъ очень добрый, очень терпимый и довольствовался тѣмъ, что пріютилъ и кормилъ его, не мѣшая ему посѣщать школу братьевъ и не препятствуя его конфирмаціи.

Маленькая комнатка, въ которой помѣщался Зефиренъ, была прежде кладовой; ее убрали и отдѣлали, такъ что она имѣла очень чистенькій видъ; окно выходило на улицу за школой, на самую пустынную ея часть. Въ это утро младшій учитель Миньо, жившій въ верхнемъ этажѣ школы, въ семь часовъ вышелъ на улицу и удивился, увидѣвъ, что окно въ комнату мальчика открыто настежь.

Миньо былъ страстный рыболовъ и, пользуясь наступившими каникулами, вышелъ на рыбную ловлю въ соломенной шляпѣ и старомъ пиджакѣ, съ палкой на плечѣ, направляясь къ узенькой рѣчкѣ Верпиль, пересѣкающей промышленный кварталъ Мальбуа. Онъ былъ сынъ крестьянина и поступилъ въ нормальную школу, какъ поступилъ бы и въ семинарію, чтобы избѣжать тяжелой деревенской работы; бѣлокурый, съ коротко остриженными волосами, съ широкимъ лицомъ, изрытымъ оспою, онъ производилъ впечатлѣніе суроваго человѣка, хотя, въ сущности, онъ былъ скорѣе добръ, искренно желая преуспѣвать на службѣ. Ему было двадцать пять лѣтъ, но онъ не торопился съ женитьбой, ожидая, что будетъ дальше, и полагаясь во всемъ на судьбу. Широко раскрытое окно комнаты Зефирена настолько его поразило, что онъ подошелъ и заглянулъ въ него, хотя само по себѣ открытое окно не представляло ничего необыкновеннаго, потому что мальчикъ любилъ рано вставать.

Ужасъ приковалъ Миньо къ мѣсту, и онъ закричалъ внѣ себя:

— Господи! Несчастный ребенокъ! Господи, Боже мой! Что же это?! Какое ужасное несчастье!