Да, это был снапер. Не очень большой, хотя это отсюда, издалека. А там, внизу, по другому.

Олень еще раз крикнул, коротко, безнадежно — и исчез в глубине. Волки, поджав хвосты, метнулись назад, в Тайг.

Минуту в отряде царило молчание. Что снаперу копья и мечи, зубочистки.

— Я никогда не слышал, чтобы снаперы водились в Юкке, — Оррис старался говорить спокойно, но бусинки пота на висках выдавали волнение. — Так далеко к северу они, по-моему, вообще прежде не встречались.

— Если бы мы попытались перейти Юкку здесь, то… — начал было страж Шалси.

— То олень, наверное, остался бы жив. А мы — нет. Мастер Иеро, куда нам следует идти, вверх или вниз по течению? — Оррис просил так, словно полностью полагался на семинариста. Нет. Он не словно полагался, он действительно полагался на Иеро.

Юноша замер, прислушиваясь.

Хотел бы он быть так уверен в себе, как в нем уверены стражи…

Река, длинная, прихотливая Юкка предстала перед внутренним взором. Он в самом деле видит или все это — игра воображение?

Видение мелькнуло и исчезло.

— Вверх, — Иеро постарался говорить буднично, просто. — Нам нужно идти вверх. На два дня пути.

Стражи границы очень, очень спешили, но никто и не подумал усомниться в верности решения мастера Иеро.

Караван двинулся на восток.

3

Туман, казалось, был порождением самой земли. Густой и плотный, он стелился понизу, не доставая лорсу и до колена, но укрывал землю полностью. Не видно, куда ступать. Умные животные шли медленно, осторожно, неровен час угодить копытом в ямку. Если медленно — не беда, успеет вытащить, но если на бегу — плохо.

По счастью, ямки, норки, камни попадались редко.

Иеро соскочил с лорса. Теперь он часть пути шел пешим, благо из-за тумана скорость продвижения каравана сравнялась со скоростью человеческого шага.

Блага в тумане, конечно, никакого, но роптать на стихию глупо.

Где лорсу по колено, человеку по пояс, даже и выше. Он шел в тумане, а казалось — плывет. Шел, подражая лорсу и стражам — те тоже время от времени разминались. Сначала следовало опустить ногу, удостоверится, что земля ровная, и лишь затем переносить на нее вес. Первые шаги выходили медлительными, неуклюжими, но затем появилась сноровка, и Иеро шел немногим медленнее ходьбы обычной. Зато шаг получался крадущийся, бесшумный. Киллмен Оррис говорил, что разведчику туман — лучший учитель. Отчего ж не поучиться, если представился случай?

Учился Иеро не только искусству крадущихся шагов. Здесь, в тумане проснулось чувство предвидения преград. Однажды он за сто шагов обнаружил снежную гидру. Киллмен остановил лорса, остановился и весь отряд. Для хорошо одетого человека снежная гидра не опасна, но беззащитные ноги лорса могут пострадать от жгучих щупалец-стрекалок. Оррис опустил на лицо вязаную маску, надел прочные перчатки из кожи змееглава, и с мечом в руке осторожно пошел вперед.

Щупальца взметнулись из тумана, пытаясь оплести, поразить добычу. Для гидры человек всего лишь добыча, наподобие куропатки или ледового кролика. Да не каждую добычу переваришь, все-таки киллмен не кролик. Острый меч рубил щупальца, словно траву. Затем весь отряд долго собирал веточки, и Оррис развел костер — всем кострам костер. Обычный костер стражей границ неприметный, бездымный, чтобы и пищу приготовить, и согреться, и себя не выдать, да и валежника извести поменьше, но сейчас жгли от души. Если не выжечь землю, то спустя луну вместо одной гидры из порубленных щупалец образуется целое сплетение, втрое, впятеро больше прежнего. Поэтому стражи тщательно собирали обрывки плоти снежной гидры и бросали в огонь. Искать их в тумане было трудно, и потому вокруг раскидали горящие ветки — чтобы выжгло основательно, если какой кусочек и пропустили, все равно сгорит.

Гидра — тварь неразумная, и уничтожали ее без ожесточения. Будь она в стороне — прошли бы мимо, но гидра расположилась на тропе. Оставь сейчас, следующий путник мог бы угодить в ее объятия. Чистить тропу — одна из задач стража границы, и потому они провели полдня, оставили после себя черную плешь, но Оррис поступить иначе просто не мог.

Второй случай был попроще — северный альбатрос летел в вышине, и Иеро удалось овладеть сознанием птицы. Всего на несколько секунд, но удалось — он увидел с высоты и отряд, и поредевший Тайг, и реку в стороне, и холмы вдали у горизонта. А горизонт был далеко, очень далеко!

Контакт с альбатросом длился недолго — птица, почувствовав чужое присутствие в мозгу, поставила блок, и Иеро утерял связь. Но все же она была, она, несомненно, была! Получается, упражнения шли на пользу. Кончено, его успехи мизерны по сравнению с тем, что может Айрон Гальс. Гальс овладевал сознанием практически всех существ и подчинял их своей воле совершенно. Птичьего блока он бы просто не заметил, настолько сильна его ментальная сила. Порой Гальс, шутки ради, глазами мыши подглядывал за однокорытниками, а потом изображал сеанс ясновидения — давно, три зимы назад. Сейчас Гальс стал серьезнее, пустяками не забавляется.