Читаем Испытание добродетели полностью

— Верно. Алексей говорил мне, что перепишет завещание, как только Тамара родит ему сына. Он очень хотел мальчика. С другой стороны, сегодня акции нефтяных компаний упали раз в десять, и еще неизвестно, когда они вырастут. Эксперты говорят, что их стоимость больше никогда не поднимется до прежних значений.

— А почему в доме был племянник его первой жены?

— Он работал с братом уже довольно много лет. Семь или восемь. Помогал ему, всегда был на подхвате.

— Сколько лет его двоюродной сестре, вашей племяннице?

— Шестнадцать. Она уже взрослая.

— Нет, пока еще несовершеннолетняя. Получается, что смерть вашего брата сделала их достаточно обеспеченными людьми. Девочка получает квартиру и наверняка еще некоторое количество акций. Ведь ваш брат не мог лишить наследства свою несовершеннолетнюю дочь. Есть еще его вторая жена. Она тоже получит часть акций.

— Наверное, — мрачно пробурчал Монахов.

У него явно испортилось настроение при мысли о том, что он не сможет контролировать финансовые активы младшего брата, и они попадут в руки женщин, не подготовленных к этому.

— Это все? Или вы хотите что-то еще сказать?

— Нет. Больше ничего, — не слишком уверенно произнес гость.

— Когда вы лжете или не хотите говорить всей правды, это сразу заметно, — строго произнес Дронго. — Поэтому давайте договоримся, что вы не будете врать или пытаться скрыть от меня правду. Я обратил внимание, что вы часто моргаете, когда нервничаете. Что еще вы мне не сказали?

Монахов взглянул на родственницу, сидевшую рядом.

— Есть вещи, о которых люди обычно вслух не говорят, — сказал он.

Инна поправила очки и как-то странно поежилась, словно опасалась услышать какую-то горькую правду.

— Я даже догадываюсь, о чем именно не стоит упоминать в присутствии вашей молодой родственницы. Жена вашего брата уехала утром, а секретарша прибыла с документами в загородный дом, — проговорил Дронго.

— Мне не хотелось бы обсуждать эту тему, — сказал Монахов и поморщился. — Вы должны понять мои мотивы. Мой брат погиб, и я не желаю сейчас говорить о его личной жизни. Это были отношения Алексея, не касающиеся меня, и я не вправе распускать язык по этому поводу.

— Если вы не хотите узнать тайну смерти вашего брата, то, наверное, не стоит обсуждать такие вопросы. Но тогда непонятно, зачем вы сюда пришли.

Монахов снова взглянул на свою родственницу.

— Возможно, у них были более близкие отношения, — выдавил он.

— Возможно или?..

— Да, или, — выдохнул гость. — Их отношения были куда более тесными, — подтвердил он.

— Она ничего не слышала?

— Конечно, слышала. Выстрел и крик моего брата. А когда вбежала, то увидела этого охранника. Она первой его и заметила.

— А все остальные?

— Потом прибежали. Вы сами видите, что все и так понятно. Но следователи все время мудрят, пытаются вытащить этого мерзавца. Да еще и этот адвокат, который появился как из-под земли. Я вообще не понимаю, откуда он взялся и кто ему платит. — Монахов сжал кулак, посмотрел на почти пустую бутылку и попросил: — Можно еще воды?

Вейдеманис снова поднялся и принес вторую бутылку. Монахов опять выпил.

— Какое-то наваждение, — пожаловался он. — Просто не могу понять, кому и зачем понадобилась смерть Алексея. И главное — как охранник узнал про его оружие и сумел так быстро его найти?

— У вашего брата было разрешение на это оружие?

— Да. Он держал его в кабинете. В закрытом сейфе.

— Сейф с ключом или на кодовом замке?

— Там был специальный код, — мрачно ответил Монахов.

— И как посторонний человек мог узнать его? — спросил Дронго.

— Не знаю. Может, сейф в это время был открыт. Сам не понимаю. Но никого больше в комнате не было. Только этот охранник мог выстрелить в моего брата. Была проведена экспертиза, которая доказала, что убийца стрелял с расстояния в три метра. Согласитесь, что мой брат не мог сделать это сам. Я много об этом думал. Наверное, кто-то следил за моим братом, сумел узнать код и сообщил его убийце. Не исключено, что преступники подкупили кухарку Алексея, его секретаршу или племянника. Эти кавказцы, всякие чеченцы да лезгины, на все способны. Извините, — сразу спохватился он. — Срываюсь уже второй раз. Я, конечно, понимаю, что бывают и приличные кавказцы. Моя мачеха обожала Муслима Магомаева. Но среди них встречаются и преступные типы…

— Как и среди представителей любого народа, — заявил Дронго. — Уроки политкорректности я для вас проводить не буду. Просто замечу, что у следователя должны быть какие-то основания для продолжения расследования. А у судьи — для возвращения дела.

— Именно поэтому я и пришел к вам. Я не сомневаюсь в том, что Алексея убил охранник. Там просто никого не было из чужих, — уверенно проговорил Монахов. — Теперь нашлись негодяи, которые нарочно выгораживают преступника. Я хочу знать, кто и почему это делает.

— Кто ведет расследование? — спросил Дронго.