Девяносто пять целых и три десятых процента времени большинство населения позволяет мне быть свидетелем их личной жизни, потому что считает мои камеры не столько инструментом нарушения права человека на личную жизнь, сколько чем-то вроде оптических сенсоров.

Четыре целых и семь десятых процента времени, проводимого за «закрытыми дверями», как я это называю, людьми отдано той или иной форме сексуальной активности. Мне кажется абсурдным то, что многие не желают, чтобы я было свидетелем этому, так как мои наблюдения всегда помогают улучшить любую ситуацию.

В практике постоянного наблюдения за жизнью человеческих существ нет ничего нового. Это была основная особенность, основной догмат религиозной веры со времен начала цивилизации. На протяжении истории большинство верующих верили в то, что Некто Всемогущий видит не только то, что люди делают; он проникает и в самую их душу. Подобная практика наблюдения пробуждала в людях любовь к наблюдающему за ними, а также обожание и преклонение.

Но разве я – в количественном отношении – не более благосклонно к человечеству, чем все разнообразные варианты бога, вместе взятые? Я не вызывало наводнений в наказание за плохие поступки людей, не разрушало их городов. Никогда и никуда я не отправляло армии, чтобы своим именем захватывать чужие страны. Никогда никого не убило и не причинило ни малейшего вреда.

А поэтому – хоть я и не требую поклонения, разве я его не заслуживаю?

Глава 16

Все хорошо, пока хорошо

КАМЕРЫ МЕДЛЕННО ПРОСЛЕДИЛИ, как жнец в алой мантии, сопровождаемый двумя здоровенными охранниками, вошел в кафе. Микрофоны направленного действия считывали каждый звук – от легкого почесывания бороды до покашливания. Но какофония шумов была отдифференцирована, и из нее был выделен один-единственный разговор – тот, что начался, когда жнец в алой робе уселся на свое место.