Читаем Исправить всё (СИ) полностью

  Он пошел к выходу и уже одевшись, протянул Сергею руку и сказал,

  Завтра я тебе позвоню.

  Глава 10

   Гул затих. Я вышел на подмостки.

   Прислонясь к дверному косяку...

   В. Высоцкийй.

   Назавтра, с утра, еще до работы, раздался телефонный звонок. Звонил вчерашний знакомый.

  Как насчет того, чтобы подъехать сейчас к нам? - Задал он риторический вопрос.

  А, как насчет того, чтобы сделать мне какую-нибудь справку, для моей основной работы? - парировал Костров, - И желательно, не из вашей организации.

  - Тяжело с тобой. Ну да, что-нибудь придумаем.

  Ну и куда подъезжать? - спросил Сергей, - Хотя, дай-ка, отгадаю, Большой Дом?

  Почти угадал, только ехать никуда не надо, мы внизу стоим.

   Сергей оделся и спустился на улицу. У подъезда стояла черная "Волга". При его появлении, двери машины распахнулись, и из нее вылез Виктор.

  Привет, - поздоровался он с Сергеем, потом предложил, - Давай пройдемся немного. Я тебя попробую ввести в курс дела.

  Они, не спеша, пошли по песчаной дорожке, ведущей к детской поликлинике.

  - Так вот, начал разговор Виктор. Твое дело поручено в главном

   управлении непосредственно мне. Изучив его, мы с моим

   сотрудником пришли к выводу, что независимо от того, верим

   мы тебе или не верим, нам придется ехать на АЭС и

   присутствовать при эксперименте, для того, чтобы

   предупредить, как ты пишешь, нарушение ТБ. Но, поскольку,

   как ты понимаешь, - тут Виктор виновато развел руки в

   сторону, - Ни он, ни я, в этом деле, ничего не понимаем, то нам необходимо захватить с собой специалиста. Но, какого? - он

   поднял вверх указательный палец, - Такого, который бы и

   знал все, и имел бы полномочия решать все на месте. Мы

   прикинули все варианты, и получилось, что таким человеком

   должен быть академик Алексеев. Чтобы тебе было ясно, кто

   это, скажу, что он изобретатель этого реактора и,

   одновременно, Президент Академии Наук СССР. Вот так. Но

   тут есть одно "но", и "но" - большое. Это слишком большая

   шишка, для того, чтобы такие люди, как мы, заставили его

   ехать. Поэтому нам пришлось обратиться к такому человеку,

   который может это сделать. Но мы должны предъявить ему

   какие-то весомые доказательства. Как ты понимаешь, у нас

   этих доказательств нет. Поэтому я обращаюсь к тебе. Можешь

   ли ты нам помочь?

   Минуту Сергей молчал, обдумывая ситуацию, было слышно, только, как песок шуршит под ногами.

  Наконец, он, видимо, пришел к какому-то решению.

  Я должен знать, кто этот человек? - и увидев, как колеблется Зиновьев, добавил,

   Для разных людей нужны разные доводы. К тому же, все равно я его увижу, в конце концов, не за ширмой же вы его прятать будете?

  Тем временем они уже дошли до детской поликлиники. Пора уже было поворачивать обратно.

  Думаю, резон в твоих словах есть, - наконец решился Зиновьев, - Фамилия Крючков тебе о чем-нибудь говорит?

  Говорит, - подтвердил Костров, - Как видишь, не совсем "темный". А теперь, мне надо подумать, - они повернули и пошли обратно к машине. Всю дорогу назад Сергей сосредоточенно думал. Наконец, подойдя к машине, он сказал,

  Пожалуй, это должно сработать.

  Что должно сработать? - не понял Виктор.

  Извини, Виктор, то, что я скажу, я скажу только Крючкову. Но поверь мне, шанс у нас есть, так что: "Рубикон перейден, мосты сожжены, назад дороги нет".

   Виктор печально покачал головой. Что-то ему подсказывало, что он еще натерпится бед с этим Костровым.

   Против ожиданий Сергея, его повезли не в Большой Дом. Машина выехала на проспект Славы и помчалась в сторону Московского проспекта. Несколько минут езды, и вот они уже остановились у гостиницы "Пулковская". Поднявшись на лифте на четвертый этаж, они подошли к номеру 412. Сергея удивило, что Виктор, судя по всему, волнуется больше, чем он сам.

  Ну, ни пуха, ни пера, - сказал Зиновьев и постучал в дверь. Дверь открылась.

  Спасибо, - ответил Костров на пожелание Зиновьева и шагнул вперед.

   В номере, на диване, у журнального столика сидел человек, лицо которого было Сергею хорошо знакомо по девяностым годам: лысина, маленький крючковатый нос.