Читаем Исправить все. Мирриэль (СИ) полностью

- Давай так, героиня ты наша, сейчас мы тебя отводим спать, завтра утром, приходи на тренировочное поле, я буду там. Завтра у меня утром вроде как никаких срочных дел нет, так что смогу до обеда с тобой позаниматься основами. Потом подберем тебе подходящее оружие и уже дальше, будешь заниматься с ним. А теперь тебе, пора отдохнуть, идем, - Кален поддерживает меня и направляется к домику целителя.

Энель и Кара отправляются ждать его возле его палатки.

В темноте небольшой комнаты, ярко зажигается лучина. Командор опускает меня на постель. В голове у меня все еще гремит колокол разрываемой реальности. Меня бросает в дрожь, все внутри трепещет, крупная дрожь охватывает тело.

- Ты уж извини, раздевать тебя я не стану, боюсь... как бы... ты чего не подумала, тебя знобит, так что одежда тебе не повредит, - аккуратно уложив меня в постель, мужчина поправляет одеяло, плотнее укрывая мое содрогающееся тело.

Его теплые руки удерживают меня, не давая вырываться из теплого кокона. Я слышу его голос, но не могу понять его слов. Тепло его рук согревает меня, возвращает меня из кошмаров. Он возится со мной, словно с ребенком, а ведь это я должна всех защищать, всем помогать... Какой стыд... Засыпаю с осознанием своей полной беспомощности.

Тренировки.

Утро разбудило меня ярким солнечным лучом, игриво расположившимся на моем носу. Я была одна в моей маленькой комнатке. Два теплых одеяла валялись небрежно сброшенные на полу у кровати. Пока я пыталась вспомнить, чем вчера закончился вечер, желудок напомнил, что пора бы перекусить. Вот беда, у меня-то нет ни одной монетки, придется опять к кому-то в сотрапезники напрашиваться. Как же это надоело, вечно я от кого-то завишу, от чьего-то мнения, от чьих-то умений, от чьей-то щедрости... Противно, надо себе жалование какое-нибудь попросить, как спасительнице всего сущего. А то как-то... странно. Всех спасаю, а сама даже за завтрак не могу заплатить. Ладно, там командор вечером говорил искать его, вот и займемся.

Выхожу на яркий солнечный свет. Солнышко еще совсем низко, утро еще раннее, может там и нет еще никого, может все мои... соратники спят еще, прогуляюсь, проверю.

Вопреки моим ожиданиям, на тренировочном поле кипела жизнь. Сходились и расходились разбитые на пары воины, между сражающимися, проходили инструктора, направляя и поправляя. В центре всей этой суеты, сложив на груди руки, стоял командор, словно скала посреди океана. Он тоже кого-то поправлял, к кому-то подходил, но все чаще подходили к нему. Перекидываясь то с тем то с другим парой слов, он то улыбался каким-то неслышимым шуткам, то хмурил брови, когда замечал ошибки. Я наблюдала издалека. Нужно что-то делать с моим трепетом, перед этим человеком. Нужно научиться никак не реагировать на его присутствие, он просто человек, да очень... Нет-нет, просто человек. Стараюсь успокоить невольно начавшее колотится сердце, когда его взгляд пересекается с моим, и он улыбается мне, а у меня подкашиваются ноги. Делаю глубокий вдох и иду к нему на встречу. Он спокойно проходит между рядами воинов, встречая меня на окраине поля.

- Ты рано, я жду еще возвращения последнего патруля, мне важен их доклад. Так что придется немного подождать. Будешь смотреть на тренировки или предпочтешь заняться чем-нибудь другим?

Глухое урчание в моем животе выдает то, в чем я не могу признаться. Командор изучил меня своим пронзительным взглядом и неожиданно засмеялся.

-Прости, Мирра, мы все такие дураки, совсем забыли, что несмотря на всю твою необыкновенность у тебя есть обычные потребности. Это наше упущение. Давай так. Ты говори хозяину таверны, что один из нас покроет ему все расходы, можешь сказать, что я беру это на себя, чтобы он уже был уверен, и иди, покушай, только не переедай, чтобы могла двигаться нормально. А как поешь, возвращайся, я думаю, мои люди вернуться с минуты на минуту, и я смогу уделить время тебе.

Киваю в знак благодарности, язык присох к горлу, сказать ничего не могу, особенно когда он вот так на меня смотрит. Сердце стучит где-то не то в ушах, не то в пятках, но точно не там, где ему положено стучать. Иду по узеньким улочкам, уступая место на дороге бегающим стайкам детей. По дороге захожу в лазарет. Возле большого шатра уже нет того смрадного запаха, что был вчера. У входа сидит женщина. Интересуюсь у нее состоянием раненных.