Читаем Исповедь Зеленого Пламени полностью

Время тянулось медленно и тягостно. Я скрашивала его чтением местных книг, изредка смотрела фильмы — но вообще российское телевидение производило на меня еще более удручающее впечатление, чем даже родное ругиландское. Куда больше удовольствия я извлекала из магнитофона, но больше всего — из ежевечерних бесед с Грегом и его собственных песен…

Приходили и гости — раз в неделю обязательно появлялся Серраис, иногда заглядывал Линхи. Раза четыре меня навещал Гитранн — обязательно с гитарой и обязательно в то время, когда хозяина не бывало дома. Только в последний раз Грегу удалось его подловить — ушли они вдвоем, вернулся Грег только в третьем часу, и глаза его сияли, как у Нездешнего. А один раз пришли «Бакланы» — Россиньоль, Нелли и Луминно, долго сидели, пили чай, делились свежими сплетнями…

Флетчер не появился ни разу. Ни разу. И с каждым днем я сожалела об этом все меньше. Та истерика в Замке, видно, была последней вспышкой.

Зато однажды…

Внезапный приступ иррационального страха заставил меня пробудиться. Когда я открываю глаза, он сидит на краю моей постели, окруженный ореолом призрачного серебристого света, — он, Звездный, король темных эльфов, властитель Замка-без-Лица.

Я хочу крикнуть, но голосовые связки отказываются подчиниться мне, и из моего горла вырывается лишь сдавленное сипение. С трудом взяв себя в руки, я вглядываюсь в него повнимательнее и осознаю, что это всего лишь призрак — сквозь туманно мерцающую фигуру смутно просвечивают ярко-зеленые цифры на электронных часах… 03: 12. Самый час для привидений… иным способом ему, не наделенному земной плотью, и не дано явиться на физплане. Серебристая одежда и волосы, словно осыпанные серебряной пылью… такое ощущение, что передо мной черно-белое изображение — нет ни единого цветового пятна, ни одного оттенка, что не рождался бы из простой игры света и тени.

Он чувствует, что я заметила его, поворачивает ко мне свое неестественно прекрасное лицо-маску. Но здесь все же не его Замок, и чары его действуют на меня куда слабее, чем прежде.

«Привет, — бросаю я ему первая с нескрываемой горечью. — Давно не виделись…»

«За это можешь благодарить своих родственников», — отвечает он мне в тон.

«Рану, значит, зализывал? А теперь соскучился, сам пришел?»

«Ах, леди Эленд, бесценная моя… Какая жалость! — голос его холоден, даже насмешлив. — Разве я не говорил тебе, что ни с кем ты не сможешь быть так счастлива, как со мной? Но ты не поверила, госпожа непознаваемого…»

«Уходи! — шиплю я в ответ, как рассерженная кобра. — Убирайся прочь, порождение моего бреда, а то перекрещусь!»

«Перекрестишься? Ха!» — изящная рука в серебристой перчатке медленно скользит от губ вниз, затем от левого плеча к правому.

«Видишь, я тоже это умею… Зачем ты гонишь меня, моя бесценная? Зачем отвергаешь то наслаждение, которое я жажду подарить тебе?»

«Уходи…» — снова шепчу я без особой надежды, что он послушается. Вместо ответа его рука ложится на мою грудь, как раз против сердца, и я едва успеваю удивиться ощутимой материальности этой призрачной руки… как вдруг он резко, стальной хваткой сдавливает мне горло!

Кажется, в этот раз я все-таки сумела закричать…

…и хватка затянутых в серебро пальцев разжимается столь же внезапно. Он выпрямляется — плащ, словно сотканный из лунного света, окутывает его мерцающим облаком:

«Проклятье — я не могу пробиться к тебе через эти твои повязки! — его голос все так же холоден, он изо всех сил пытается казаться высокомерным, но затаившееся во мне пламя трепещет, угадывая его волнение, смесь досады и тревоги… — Запомни, моя бесценная: где есть боль, там нет меня! Вот единственный способ избавиться от моего внимания».

«Боль тела? — переспрашиваю я. — Ведь на боль моей души ты кидаешься, как беркут на добычу!»

Не удостаивая меня ответом, он делает несколько шагов к двери в смежную комнату, за которой спит Грег, и не то просачивается сквозь нее, не то просто растворяется в вязком сумраке ночной квартиры.

Мой страх тает куда медленнее, ужасно хочется позвать Грега, но я не решаюсь — все-таки не настолько мы еще близки, чтобы ему отгонять от меня ночные кошмары. Сон отлетел без следа. Осторожно-осторожно я поворачиваюсь на правый бок, подсовываю под голову здоровую руку — может, в такой позе уснется быстрее. Тишина чутко подрагивает, что-то непонятное мне творится в темноте, но не покидает ощущение, что произошло еще не все, чему должно произойти.

Внезапно из комнаты доносится голос Грега — сонный и неприятно удивленный:

— Да как ты вообще смеешь предлагать мне такое?

Ответа не следует, а может, он просто не рассчитан на мои уши, но все равно я моментально обращаюсь в слух. И снова реплика Грега, на этот раз отчетливее и куда более раздраженно:

— А кто бы ты ни был! Хоть архангел Гавриил!

Так, это делается совсем интересно… Что же этот нелюдь вздумал предложить Грегу?