Читаем Исповедь задрота полностью

Хороший же у тебя начальник. Дай, гляну историю, — обратилась к медбрату Эльвира. Тот безразлично передал ее девушке. — Тэкс, доставлен только что скорой. Документов при себе не было, записан как Эдуард Гольцов. Так?

Да, все верно.

Отлично, не придумали же врачи — значит, был в сознании, когда нашли. Открытый перелом ноги, смещение носовой перегородки, трещины на пяти ребрах, сломана пара пальцев. Записан на операцию, — Эльвира вернула историю медбрату, и тот покатил носилки дальше. — Будет лежать в первом отделении. Что у вас там случилось?

Да так, мелочи. Ты прости, мне надо его жене позвонить. Я потом с тобой свяжусь.

Как знаешь, мне пора.

Эльвира ушла, а я уже набирал номер супруги Эдуарда — она, узнав новости, сообщила, что уже едет, только детей на соседку оставит. Встретились мы в приемном, где путем недолгой перепалки с персоналом установили личность Эдуарда и получили доступ в его палату, вот только он был уже на операции.

В российских больницах не принято ждать в коридорах — вы или навещаете больного в определенные часы, или находитесь за пределами лечебного учреждения. Но деньги творят чудеса. Мы дождались конца операции, после которой врач сообщил, что пациент вполне здоров, но хромота, скорей всего, останется на всю жизнь.

Дело в милиции завели по факту заявления жены Эдуарда. Но оно ни к чему не привело. Когда Эдуард пришел в себя, он четко стал придерживаться версии, что его избили хулиганы, документы и деньги забрали они же. Таким образом, никто в органах увязывать дела о захвате фирмы и избиения не стал, да и не хотел. Жена плакала, упрашивала, но Эдуард продолжал настаивать на своем.

Фирма после перехода в другие руки просуществовала недолго — через месяц ее купил у нового хозяина бывший директор Эдуарда и сделал филиалом своей. Сделка прошла спокойно — никто даже не потерял рабочих мест. Но я и еще пара ребят уволились сами — нам претило работать с теми, кто действовал подобным образом. Женщины остались — их роль и при нас была незначительной, а кто командует — им было наплевать. В начале июня Эдуард вышел из больницы — на костылях. У его супруги был рабочий день, и она не смогла отпроситься, так как отгуляла все, что могла, пока была сиделкой при муже. Забирал Эдуарда я.

Всю поездку Эдуард молчал, а потом попросил остановиться у бара, где мы порой сидели за кружечкой-другой. Он скромно попросил у меня в долг и заказал себе сразу три поллитровых кружки. Выпив одну залпом, он допил вторую до половины, закусил кольцом из кальмара и начал свой рассказ.

Они перехватили меня почти у самого дома, затолкали в машину, сами сели слева и справа, чтобы не дергался — я чувствовал себя, будто попал в фильм из телевизора про бандитов девяностых годов. Но скоро я понял, что это не кино. Через примерно сорок минут уже в полной темноте мы приехали на старое кладбище. Один бугай вывел меня из машины под фары, второй достал лопату и кинул ее мне.

Копай, — при этих словах водитель вышел из автомобиля и подбоченясь, стал ковыряться в зубах.

Что копать? — Спросил я.

Могилу себе копай, придурок! — Отозвался бугай.

Не стоило тебе лезть не в свое дело, Эдик, — сказал водитель. А ты ведь знаешь, как я не люблю, когда меня так называют.

И что, убьете меня? — Ничего умнее я спросить не мог. И так было страшно до ужаса.

Ты копай. Там посмотрим.

Я продолжал стоять столбом. Не потому что не хотел копать. У меня словно жизнь перед глазами пронеслась. Я был в полном ступоре. И меня одолевал страх. Не за себя, за Эллу, за детей. Хотя вру. За себя тоже. Жить вдруг так захотелось!

Тут один из бугаев подошел и ударил. У меня словно весь воздух из легких вылетел. А он ударил еще несколько раз и снова приказал копать. И знаешь — я начал копать. Не знаю почему. Просто взял лопату и стал копать. Когда я углубился по колено, подъехала еще одна машина. Из нее вышел человек. Из-за света фар и заплывших век я толком не мог его разглядеть. Да и все равно голос его был мне незнаком.

Хватит копать, ведите его сюда, — когда меня подвели, я рассмотрел перед собой бумаги, разложенные на кожанной папке. — Подпиши тут и тут.

И я подписал. Не спрашивая, что это. Рука у меня дрожала — подпись вышла неровной. Человек захлопнул папку.

Где его паспорт? — Спросил он у водителя. Тот передал ему мой пиджак, откуда визитер извлек документы и сложил их в папку. — Закончите, мне позвоните.

Машина уехала, а меня начали избивать. Но больно уже не было. Я почти отключился после первых ударов. Тело словно онемело. Только один раз я вздрогнул, когда один из бугаев прыгнул мне на ногу, предварительно вытянув ее поперек моей могилы. Вздрогнул и отключился. Пришел в себя уже на трассе возле города. Передо мной были глаза. Наверно, это были глаза водителя — потому что я слышал его голос. Глаза были дикие, сумасшедшие.