Читаем Исповедь царя Бориса полностью

«А о чём говорить? — отвечал он сам себе. — Я старше неё минимум лет на двадцать! Мы живём с ней в разных мирах. Я и с дочерью-то не всегда могу найти общую тему, хотя знаю все её интересы и наклонности. Или думаю, что знаю».

«Всё равно, что говорить — только не молчи, идиот! Сейчас она остановится, скажет, что пришла, и исчезнет навсегда…»

— Давай зайдём на почту, — вдруг предложила Лена. — Мне надо получить перевод.

Лидин кивнул. Они поднялись по трём выщербленным бетонным ступенькам, Игорь с трудом отворил прижатую тугой пружиной железную дверь и пропустил Лену вперёд.

«Рыцарь, блин, нашёлся! — язвительно обругал он себя. — А язык проглотил…»

В помещении было душно. Воняло потом и злобой. Из трёх окошек работало всего одно, и к нему выстроился скандалящий хвост крикливых пенсионерок, сжимающих в руках ворохи квитанций оплаты жилья, газа, электроэнергии и прочего.

— Ненавижу очереди, — выдавил из себя Лидин и тут же испугался, что Лена сейчас с ним распрощается, сказав, что не хочет его затруднять.

— Подожди, — неожиданно попросила она. — Здесь работает моя подруга: она обычно сидит вон в том окошке. Наверно куда-то отошла или пьёт с почтальонками чай. Но если ты торопишься…

— Нет, — с облегчением ответил Игорь. — Конечно, я подожду.

Лена решительно подошла к неработающему окошку, на прилавке которого лежало объявление: «Касса не работает», и что-то сказала сидящей внутри со скучающим видом полной девице. Та нехотя встала и пошла в соседнее помещение.

Лидин двинулся вдоль витрин, разглядывая содержимое их полок. Чего тут только не было! Рулоны туалетной бумаги всех цветов радуги, постельное бельё, стиральный порошок, детские игрушки, дамские романы, фантастика и детективы, красочные детские книги, диски с фильмами и музыкой, альбомы, батарейки и рамки к фотографиям. И только в самом тёмном углу, в последней секции, он увидел полки с истинно почтовыми товарами: конвертами всех сортов и размеров, открытками, пакетами бандеролей, наборами авторучек…

— Всё в порядке! — Вернулась Лена. — Сейчас Аня принесёт деньги и квитанцию. А что ты тут рассматриваешь столь увлечённо?

— Надо же, гляди — марки продают!

— Ну и что? Это ж почта!

— Я собирал их когда-то, в дни юности…

— У тебя есть коллекция марок?

— Валяется где-то. Удивительно, посмотри: некоторые марки здесь, на витрине, ещё советские! Вот эти, красочные, на которых изображены картины великих художников, парусники и броненосцы, портреты героев и писателей, видишь, на них написано: «Почта СССР». А вот эти, невзрачные, маленькие — «Почта России», их только на конверты клеить, а не в альбомы собирать.

— Я думала, коллекционеры берут всё подряд. Как говорится: для коллекции.

— И я поначалу жадно хватал всё, что мог. Зарубежные марки в нашем захолустье были, разумеется, редкостью, а вот выбор советских и тогда был неплох. У нас просто «слюнки текли», когда мы разглядывали всё это красочное богатство на витринах киосков «Союзпечати» и на почте. А вот денег-то в карманах не было! Поэтому мы не покупали марки, а больше менялись ими. Клянчили у соседей и знакомых конверты пришедших им писем и потом аккуратно отклеивали с них марки над паром кипящего чайника. Пусть они были «гашёные», со следами почтовых штемпелей, всё равно каждое приобретение было праздником.

Почтальонку караулили у дома каждый день, чтобы узнать, кому пришли письма. Альбомов, а тем более кляссеров, у нас ни у кого не было. Мы хранили свои коллекции в обычных конвертах. В конвертах и приносили их на обменные встречи. Собирались в каком-нибудь подъезде, раскладывали марки на ступеньках лестницы. Хвастались приобретениями, обменивались. Больше всех задирали нос те, кто умудрялся приобрести целый блок.

— Что такое блок?

— Блок — это набор марок общей тематики.

— Как блок сигарет, что ли?

— Нет. В сигаретном блоке все пачки одинаковые. А в марочном все марки разные, хоть и скреплены они между собой в единое целое. Можно, конечно, этот блок разорвать по зубчикам на отдельные самостоятельные марки, и некоторые почтальонки так и делали, когда кончались обычные марки, а клиенту надо было отправить письмо, бандероль или посылку. Простым гражданам было всё равно, из блока марка или простая — лишь бы цена её покрывала стоимость пересылки. А мы, филателисты, конечно, хотели иметь целый блок, а не оторванные от него части. Бывают блоки и из одной марки, но тогда она является как бы частью большой картины, находится внутри неё.

Позднее, когда моя коллекция разрослась, я уже перестал хватать всё подряд. Мне подарили настоящий альбом, и я начал расклеивать в нём марки по тематикам. И вот, когда я их сортировал: эти — живопись, эти — фауна, эти — флора и так далее, мне впервые пришло в голову, что не все марки мне интересны. Вот тогда я шагнул на следующую ступень коллекционирования и стал избавляться не только от двойных экземпляров, но и от марок не интересной мне тематики, стараясь обменять их на нужные.

У меня было много марок Ленинианы, самая большая часть моей коллекции, и я, неожиданно для друзей безжалостно пустил её на обмен.