Читаем Исповедь падшего полностью

«Нью-Йорк подождет», — подумал я, решив сперва посетить Чикаго.

Во мне не было уверенности, что Бетти по-прежнему живет там, в маленькой квартирке унылого чикагского квартала. Но мне безумно захотелось обнять единственного человека, которого я всегда буду называть родным.

Поезд подъехал к Чикаго. Я вышел на платформу, осматриваясь вокруг. Не зря Дэн не пустил меня сюда однажды. Чикаго был «сосудом», который надежно хранил запах моего детства и каждый эпизод моей юности. Даже память не способна удерживать воспоминания с той силой, с какой их способны удерживать места, города и частицы воздуха.

Адрес няни я отыскал среди записей в своей книжке, с коей не расставался со времен колледжа. Я не вырвал из нее ни одного листа, не вычеркнул ни одного слова и по сей день носил с собой.

Поднявшись на третий этаж весьма скромного жилого дома, я остановился перед дверью. Несколько минут мои мысли бродили в поисках нужных слов. Я искал оправдание, которое смогло бы покрыть мое многолетнее молчание. Но это даже смешно. Разве оно могло быть? Презирая самого себя, я покачал головой и осторожно, почти боязно, постучал в дверь.

Время на всех оставляет свой след, меняя нас и внешне, и внутренне. Ко мне вышла женщина, чью молодость напрочь стерли ушедшие года. Веки слегка приопустились, у губ и на лбу появились морщины, цвет лица утратил былую свежесть… Но я все равно узнал бы свою няню даже спустя пятьдесят лет! Ее зеленые глаза все так же наполняла доброта. Она никуда не исчезла.

— Мартин? — проговорила женщина и, словно не поверив, что это действительно я, застыла, совсем пораженная, прижав пальцы к губам.

— Да, это я, Бетти!

Бесконечно долгие десять секунд мы просто стояли и смотрели друг на друга.

— Боже мой, Мартин! Прости, я просто глазам своим не верю! Скорее проходи! — она пропустила меня внутрь. — Какой же ты красивый! Теперь совсем мужчиной стал! — на ее глазах выступили слезы радости. — Уж не думала, что увижу тебя снова!

Я смотрел на нее и не мог понять: знает ли она, что ее любимый Мартин, которого она опекала с самого младенчества, уже давно перестал быть идеальным? Знает ли эта добрая женщина, что я натворил?

— Простите, я исчез, совсем не писал, я просто ужасный человек! — грусть одолела меня в один миг, и я крепко обнял Бетти, как когда-то в детстве. — В моей жизни больше нет никого!

— У тебя всегда есть я, Мартин! — она нежно положила свою руку мне на голову.

— Вы говорите так, потому что ничего не знаете. Как только я расскажу, то немедленно потеряю и вас! — я отстранился на шаг назад, стерев со щеки неосторожно сбежавшую слезу.

— Мне известно, о чем писали в газетах, — она сделала паузу, и мое дыхание приостановилось вместе с ней. — Но я не поверила ни единому слову! Я знаю тебя с детства. Ты всегда был добрым мальчиком! — уверенно заявила женщина.

— Не зря говорят, что любовь не позволяет видеть правдивое лицо того, кого любишь, — я опустил взгляд, словно говорил сам с собой. — Мы готовы верить в ложь, лишь бы только не потерять свой идеал. Как же тяжело расставаться с иллюзиями, — я снова поднял на нее глаза. — А если я скажу, что это не ложь, что все, о чем писали в газетах, чистая правда. Что же вы скажете мне тогда? Я не могу стоять перед вами и притворяться хорошим! Довольно и того, что я притворялся эти несколько лет. Я стал плохим человеком, Бетти! Плохим! Ни новое имя, ни эти фальшивые мелочи, — я снял очки и с ненавистью бросил их на пол, — ничто не смогло изменить меня, спрятать от прошлого. Мне не помогли годы, не помогла другая страна… Что мне делать Бетти? На душе лежит тяжелый камень, и я не знаю, куда мне его деть? Я сумел скрыться от властей, и мне казалось, что я смогу все забыть за пару дней, но ошибался. И теперь многое бы отдал за попытку вернуть моих друзей назад!

— Так значит, все те обвинения правда? — женщина слегка побледнела.

— Более чем. Я убил своего друга из-за собственного гнева, а Молли… Девушка погибла случайно. Я не хотел ее убивать! Клянусь! Ну вот, я и признался. Теперь Вы ненавидите меня, Бетти?

Наполненный бескрайним отчаянием, я смотрел на нее, ожидая услышать сотню ненавистных слов. Я был готов принять этот удар, как бедняга, которого должны забросать камнями. Однако я не увидел в лице Бетти даже тени презрения. Она помолчала, а после подошла ко мне, и я увидел в ее глазах слезы.

— Зачем же ты вернулся, Мартин? — прошептала она. — Ты так рискуешь. Если тебя кто-то узнает, тебя не пощадят!

— Неужели Вам жаль меня? — я был совершенно потрясен ее словами.

— Что бы с тобой ни происходило тогда или теперь, я всегда буду винить только Френсиса Моррэса: он сломал твое детство, растоптал сердце маленького мальчика и не поселил там любовь и сострадание. Такое никогда не остается без последствий!

— Это просто оправдания, — опровергая, я покачал головой.