Читаем Исповедь падшего полностью

— Кто ты такой, чтобы читать мне проповеди? — воскликнул я, нервно распахнув двери. — Мне уже давно не десять лет! Прошли те времена, когда мною помыкали!

— Мартин, я просто беспокоюсь за тебя, — сидя в кресле, Дэн размеренно помешивал кофе.

— Думаешь, раз ты старше, то имеешь на это право? — я закричал от злости.

— Я старше всего на год.

— А кажется, что на все тридцать! И не смей мне диктовать запреты! Мы друзья, а не родственники. Чувствуешь разницу?

— По-твоему, друзья должны лишь улыбаться друг другу, все одобрять и поддерживать даже самые абсурдные поступки? Полагаю, у тебя сложилось неверное представление о настоящем друге.

— И ты, очевидно, как всегда, знаешь больше, а потому прав. Только с каких это пор ты вдруг стал таким правильным, Дэн?

— Быть свободным от глупых законов, написанных дураками, людских мнений, обстоятельств и быть совершенно лишенным тормозов и самоконтроля — это не одно и то же. Чем стоять на своем, Мартин, лучше бы ты прислушался к моим словам. Критику невозможно любить, но ее можно научиться понимать и ценить.

Будь я хоть чуточку умней, поступил бы именно так — прислушался бы к его словам. Но, увы… Речь Дэна только разозлила меня, как разозлила бы быка красная тряпка. Его осуждения, наставления, советы эхом ненавистного прошлого постоянно напоминали мне о давно минувших днях.

К окончанию нашего пути в Европу Дэн окончательно убедился, что все его попытки прочистить мне голову тщетны. Он перестал указывать мне на ошибки, заявив об этом вслух.

— Быть может, пока мы на отдыхе, ты перебесишься и, вернувшись в Америку, станешь жить более осмысленно. Еще не так давно ты был совсем другим.

Для меня это прозвучало, как пустой звук, но я все-таки кивнул, дабы положить конец разговору.

Что теперь могло остановить меня? Ничто! Я тратил деньги на хорошую выпивку, казино, дорогую одежду из самых лучших магазинов Парижа, на кабаре, девушек и все прочее, что могло доставить мне удовольствие. Дэн сопровождал меня не всегда. Он, конечно, тоже предавался подобным развлечениям, но к трате денег относился разумно, а потому считал полезным заплатить за премьеру в театре, хорошую картину, нежели за очередной вечер в обществе бессовестно дорогих красоток.

Свобода и деньги сделали меня другим, и этот человек нравился мне все больше и больше! Теперь я считал, что превзошел Дэна в искусстве безграничной свободы. На фоне себя самого я стал видеть его закоренелым праведником, а меру в удовольствиях счел за боязнь преступить грань разумного. Как же сильно я тогда заблуждался…

Своим гостеприимством с нами «поделились» многие места Европы. Будь то столицы или же другие города, ничуть не уступающие в красоте и величии — я везде ощущал себя комфортно. Для меня не имела значения история Вероны, Парижа или Рима. Имело значение лишь то, что я могу у них взять. Дэна сполна поглотили архитектура и искусство, а меня — тайная жизнь всех этих мест, сокрытая в глубине улиц и оживающая под покровом ночи. И хотя Дэн, будто старший брат, неодобрительно смотрел на все мои дела, меня это нисколько не останавливало.

— Какой был смысл ехать вдвоем, если ты почти каждый вечер сбегаешь на увеселения? — он недоуменно пожал плечами. — Мы ведь в Будапеште! Здесь есть на что посмотреть.

— Я не могу целыми днями глазеть на диковинные изваяния и старинные дома, — отвечал я, завязывая у зеркала галстук. — Иногда нужна альтернатива, иначе появится риск умереть от скуки.

— Иногда… — протянул Дэн. — Да ты только и ищешь, чем бы побаловать свое тело, теряя при этом душу.

— Дэн, я ошибаюсь или мы поменялись местами? Похоже, ты стал превращаться в зануду.

— Веселье тоже должно иметь предел, и ты стал крайне расточителен! У денег есть один большой недостаток: им свойственно заканчиваться.

Я отмахнулся от его слов, сделав соответствующий жест рукой.

— Лучше ответь: сегодня ты составишь мне компанию в игорном доме или нет?

— Разумеется, да, Мартин. Кто же будет контролировать твои глупости, если меня не будет рядом?

Каждые две недели Дэн посылал телеграмму в Америку не кому иному, как нашему управляющему мистеру Уолинсу. Он каждый раз задавал один и тот же вопрос и требовал скорейшей ответной телеграммы. Мы не меняли местонахождение и отель, пока ответ не являлся в его руки. Я не понимал поведение друга, ибо относился к делу совсем несерьезно.

— Ну что, все в порядке?

— В полном. Эдгар справляется, — ответил Дэн, сложив пополам доставленную в наш номер телеграмму.

— Вот именно, он справляется, а значит, можно перестать думать о работе. Вот уж действительно лишний груз в голове, учитывая, что мы в отпуске!

— Всякое может случиться… Я рад, что ты не так щепетилен, но вот я прочел эту бумагу и теперь снова могу пребывать в покое.