Читаем Исповедь оборотня полностью

сказали: «Иди, мы тебя отпускаем!» Я бы, наверное, не пошёл. Уткнулся бы в углу камеры и

ждал правильных действий. Такая свобода не нужна. Судья, сначала обязательно должен

исправить свою ошибку, реабилитировать, только после этого можно предпринимать какие-

то шаги.

– Спасибо, что поддержал! А то с пациками поговорили, они начали насмехаться надо

мной! У тебя первая ходка? – поинтересовался он.

– Да!

– У меня уже вторая! В первый раз, ещё по малолетке угодил! За разбой!

– Второй раз, наверное, проще, легче?

– Как сказать! Наверное, да! Уже все знаешь! Нас тут продержат около часа, потом в

баню! Баня, это здорово! В этом плане в ИВС хуже! – от радости закатились глаза, он

заулыбался, – После бани поднимут по хатам! Меня поведут в больничку, обработают рану,

может даже перебинтуют! Тут сестрички классные! Они офигенно бинтуют! Озорные такие!

В СИЗО, только сначала кажется тяжело! Потом привыкнешь! Нормально будет! Я вижу, ты

нормальный пацик, с нормальными пацанами подружишься, знакомство поведёшь! Уважать

будут! Житуха, что надо! Главное чтоб подогрев был с воли, для полного счастья!

– Поживём, увидим!

– Конечно! Да, зёма, а у тебя курить есть?

– К сожалению, нет!

– Жалко! А у меня подогрева пока нет! Моим надо сначала, ещё приехать сюда! Я же

не местный! Даже не знаю, когда будет! – он задумался, – Придётся последнюю заначку,

бычок выкурить! Уже не могу стерпеть! А спички, или зажигалка есть?

– Тоже нет!

– Жаль! Ладно! – махнул кровавой рукой, – Будем делать как обычно! Ты слышал

выражение: «Вату катать?»

– Да, слышал, но только не знаю, откуда оно появилось и с что это значит!

– Зёма, я расскажу и покажу! Тебе это может пригодиться в будущем! Точно так же,

меня, в своё время учили опытные штрибаны! – он оторвал с подкладка куртки кусок ваты,

начал скатывать в трубочку, – Самая классная одежда, когда есть вот такой подклад! Твоя

куртка не катит! Смотри, это выражение появилось у зеков! У них не было спичек и так же,

как и я отрывали кусок ваты и катали её, потом прикладывали к лампочке! – с этими

словами, взобрался на лавочку, легко оторвал железную пластину и через некоторое время

прикурил от дымящей ваты…

Действительно, через час вывели, повели в баню, которая находилась там же, в

подвале. Раздевшись, вошёл в моечную. На полу примерно по щиколотку стояла вода. Мой

недавний сокамерник с удовольствием мылся, не обращая внимания на свои порезы и воду

под ногами. Помылись, вышли, оделись. Вскоре, поодиночке, развели по камерам. Больше

его не видел.

Пройдя несколько переходов, по этажам, подвели к дверям камеры. За спиной опять

щёлкнул замок. Небольшое помещение на шесть человек. Деревянные нары, крашеный пол

из досок. С правой стороны, за перегородкой, унитаз с компактбачком. Напротив него

фигурная, керамическая раковина, в виде большой ракушки, с огромным зеркалом, который

плохо вписывается в интерьер этой комнаты. Рядышком стоит старинный, ещё с советских

времён холодильник. Одно небольшое окошко на улицу. Примерно, полметра по сторонам и

на полтора метра вглубь камеры, сварная решётка. Всё это крепится на стенку, вокруг

решётчатого окна. Посередине стоит небольшой стол со скамейками с обеих сторон:

– Здравствуйте! Принимайте на постой нового обитателя! – негромко, слегка

улыбнувшись, проговорил я.

– Это кто такой к нам прибыл? – спросил с ехидцей, улыбаясь, сухим подозрительным

голосом, молодой парень, атлетического сложения, примерно 30 лет, с греческими чертами

лица, светлые, кучерявые волосы, аккуратная причёска, лощённый вид.

– Это я! – в тон ответил ему.

– Ну что ж устраивайся земляк! Будем обитать вместе! Статья, наверное, 286-ая?

– Ну да 286-ая!

– Да! Нынче всех под эту статью гребут! Ладно! Пока не заморачивайся! Придёшь в

себя, более-менее оклемаешься, потом расскажешь! Пообщаемся! Сначала обоснуйся! Займи

место надо мной, на втором ярусе! Когда ляжешь, не ворочайся сильно, а то деревяшки

скрипят! И не храпи! Не боись! Могу сказать одно, что тебе крупно повезло! Это самая

крутая хата во всём СИЗО! У нас, здесь нормальные, человеческие отношения! Мы не

придерживаемся воровских законов! Это там, в 124-ой хате творят беспредел!

– Я и не боюсь! Чего мне бояться! Страхи уже за спиной! – озираясь недоверчиво,

ответил ему.

– Ха-ха! – хохотнул мой собеседник, – Ты земляк ошибаешься! У тебя это всё ещё

впереди!

– Понятно! Учту! – с этими словами забрался на второй ярус.

В это камере находились, в основном, офицеры. В процессе ознакомления, узнал.

Рядом лежит щуплый майор, невысокого роста, с усами, как у Тараса Бульбы. Служил в

одной из колонии Перми. Один раз, отмечали праздник с сослуживцем. Во время пьянки

возник спор. Всё это переросло в ссору. В пылу, в угаре, зарубил товарища топором. По

частям понёс в мусорку. Соседи по общежитию, увидев в пакетах торчащие руки, ноги,

вызвали сотрудников милиции. Мы его спрашиваем:

– Почему же ты в открытую понёс части тела своего товарища? Тебя соседи увидели и

тут же вызвали милицию!

– Так никого же не было! Я шёл по коридору один! – удивлялся майор.

– Тогда почему не спрятал?