Читаем Исповедь монаха полностью

— Хэлвин пришел по своему собственному делу, — ответил Кадфаэль. — Никто не смог бы его заменить. А теперь, когда он выполнил, что хотел, мы возвращаемся домой и рано или поздно дойдем. Особенно, когда на помощь приходят добрые люди. Скажи мне, пожалуйста, как называется это место? Я здесь впервые.

— Позволь представиться — Сенред Вайверс, а манор, как нетрудно догадаться, называется Вайверс. Имя твоего товарища, если я правильно запомнил, Хэлвин, ну а тебя как прикажешь величать?

— Кадфаэль. Я валлиец, а вырос на границе, потому с детства говорю на обоих языках. Принял обет в Шрусбери лет двадцать тому назад. Аббат поручил мне составить Хэлвину компанию и проследить, чтобы он благополучно добрался, куда ему надо, и вернулся обратно невредимым.

— Непростая задача, — тихо проговорил Сенред, с жалостью глядя на ноги Хэлвина. — Но если он достиг цели и вы уже идете домой, тогда, конечно, легче. Как это его угораздило так покалечиться?

— Мы чинили крышу во время декабрьских снегопадов, он упал и сланцевыми плитками ему искромсало все ноги. Счастье, что он вообще остался жив.

Кадфаэль и Сенред сидели в некотором отдалении от Хэлвина и тихонько переговаривались, поглядывая на него. Глаза Хэлвина были закрыты, длинные ресницы тенью лежали на бледных щеках, казалось, он спит. В холле было пусто, одни слуги хлопотали на кухне, готовя угощение для монахов, другие разжигали жаровни в комнате, где должны были спать гости, и стелили им постели.

— И что они там возятся с вином, — заметил Сенред. — Извини меня, брат, я пойду потороплю их. Вам обоим надо поскорее согреться изнутри.

Он встал и быстрым шагом направился к двери. Когда Сенред проходил мимо Хэлвина, тот, видно, ощутил легкое движение воздуха. Ресницы его затрепетали, а еще через несколько секунд он открыл глаза и с недоумением оглядел пылающий очаг, просторный холл, теряющиеся в полумраке высокие стены, тяжелые занавеси, за которыми скрывались два алькова, полуоткрытую дверь в солар, где ровным сильным огнем горели свечи.

— Да я никак уснул? — подивился вслух Хэлвин. — Как мы сюда попали? Где мы?

— Не беспокойся, ты дошел сюда сам, — ответил Кадфаэль. — Ну, разве что мы немного помогли тебе подняться по ступенькам. Этот манор зовется Вайверс, а имя его владельца — Сенред. Мы попали в гости к хорошим людям.

Хэлвин вздохнул.

— У меня гораздо меньше сил, чем я думал, — сказал он невесело.

— Сейчас это не имеет никакого значения. Мы ушли из Элфорда и теперь ты можешь спокойно отдыхать.

Оба говорили вполголоса, словно боясь потревожить чей-то покой в этом большом гулком холле. Когда они замолчали, вновь установилась абсолютная, ничем не нарушаемая тишина. Полуоткрытая дверь солара внезапно распахнулась настежь, и в дверном проеме показался стройный силуэт благородной дамы — несомненно, это была хозяйка дома, жена Сенреда. Она сделала несколько шагов вперед, свет от ближайшего факела упал на ее лицо, которое до того находилось в тени, и она вдруг, будто чудом, преобразилась. Благородная дама тридцати с лишним лет исчезла, а на ее месте оказалось юное цветущее существо. На вид девушке можно было дать от силы семнадцать-восемнадцать лет, с миловидного лица на них взирали громадные лучистые глаза, высокий ясный лоб был светел и жемчужно чист.

Хэлвин тихо вскрикнул, вернее, даже не вскрикнул — ахнул странным придушенным голосом, схватил костыли, вскочил на ноги и уставился на представшее им удивительное видение. Девушка отступила на шаг и замерла при виде незнакомцев. Они с Хэлвином застыли так на несколько мгновений, потом девушка повернулась и вновь скрылась в соларе, тихонько притворив за собою дверь.

Хэлвин покачнулся, свет померк перед его глазами, пальцы, сжимавшие перекладины костылей, разжались, и он без чувств повалился на тростниковые циновки.

Хэлвина отнесли в спальню и уложили в постель, он все еще был без памяти.

— Упадок сил, только и всего, — ответил Кадфаэль на встревоженные расспросы Сенреда. — В последние дни он довел себя до полного изнеможения, но теперь с этим покончено. Спешить нам больше некуда. Сон — его главное лечение. Смотри, он приходит в себя.

Хэлвин пошевелился, веки его дрогнули, он открыл глаза и вполне осознанно взглянул на склоненные над ним обеспокоенные лица. Он находился в полном сознании и помнил, что с ним случилось до обморока, потому что сразу же стал просить прощения за причиненное беспокойство.

— Я сам виноват, — сказал он. — Так мне и надо за мою непомерную самонадеянность. Но сейчас я чувствую себя хорошо. Очень хорошо!

Коль скоро всем было ясно, что Хэлвин нуждается прежде всего в отдыхе, их оставили одних, хотя и на короткое время. Сначала в комнату постучался бородатый слуга с горячим душистым вином. Следом появилась старая Эдгита, которая сперва принесла светильник и воду для умывания, а потом ужин и спросила их, не надо ли еще чего-нибудь.