Читаем Исповедь маркизы полностью

— Послушайте, вот что побудило меня к этому. Одна моя тетушка удалилась в монастырь Магдалины Тренельской, но не для того, чтобы принимать там господина д’Аржансона с монахинями, а чтобы действительно посвятить себя Богу. Тетушка позвала меня к себе, и я туда поехала; она собиралась меня поучать. Мне совсем не хотелось слушать ее нравоучения, но я увидела женщину, которая прежде круглый год страдала от пяти-шести недугов, женщину, на которой не было живого места, развалину, которую мучили дети и изводил муж, дважды или трижды покушавшийся на ее жизнь, когда она была молода; теперь я увидела эту женщину спокойной, довольной и счастливой, воздающей хвалу Богу и возлагающей на него все свои надежды; она была столь смиренной и несла свой крест так достойно, что я тотчас же вспомнила о бедной Аиссе, которую очень люблю. Пусть Аиссе обратит свои помыслы к Богу, и она исцелится.

— Ах! Я отнюдь не возражаю! — отвечала больная. — Но прежде надо окончательно распрощаться с шевалье, и он должен с этим согласиться. Теперь это не составит для него никакого труда, ведь я превратилась в мерзкое пугало.

— Во-первых, вы не пугало, моя королева, а кроме того, вы исцелитесь, вы снова станете красивой, и ему будет очень трудно решиться на такое.

— Госпожа де Парабер права, — продолжала я, — но это не должно вас останавливать; поступайте как вам будет лучше и не думайте об остальном. Господь Бог не настолько привередлив, как люди, я в этом уверена; он видит то, о чем они даже не подозревают. Если вам нужен духовник, я приведу к вам одного превосходного священника, своего знакомого — отца Бурсо; это умный человек, и он понимает женщин.

— Я согласна. Но как нам отделаться от госпожи де Ферриоль? Если она или госпожа де Тансен узнают о наших планах, вокруг меня начнут плести столько интриг, что у нас не хватит времени давать к ним поводы. Госпожа де Ферриоль заставила бы меня обратиться к духовнику-молинисту, а госпожа де Тансен, которая меня ненавидит, ухитрилась бы опорочить этот поступок, вполне естественный для умирающей. Давайте не будем никому ничего говорить. Сегодня вечером я напишу шевалье, сообщу о наших замыслах и заручусь его согласием — я не хочу ничего от него скрывать.

В самом деле, Аиссе написала своему другу несколько строк, напоминая ему о своем предыдущем письме и первоначальном решении. Ее записка затерялась, но сохранился ответ шевалье, и вы можете составить собственное мнение об этих совершенных любовниках.

«Ваше письмо, моя дорогая Аиссе, не столько огорчило меня, сколько растрогало: оно кажется искренним и от него веет целомудрием, перед которым я не могу устоять.