Читаем Исповедь маркизы полностью

— Полноте! А долина Шеврёза, а прекрасная Алина!

— Кто вам сказал?..

— Вы покраснели! Значит, меня не обманули. Послушайте, как бы вы отнеслись к другу, который дал бы вам резвого скакуна, лакея, сто луидоров на карманные расходы, туго набитую дорожную сумку и трехнедельный отпуск с правом распоряжаться им по своему усмотрению?

— Ах, ваше высочество, я стал бы благословлять этого человека.

— В таком случае благословляйте меня, ибо дело сделано. Я перехватил письмо вашей досточтимой матушки — все матери беспокоятся за своих детей, когда те далеко, — и послал вместо него свое. Мне известно, куда нередко заводят желания, подавленные затворничеством, и вы больше не узник; завтра утром слуга и две оседланные лошади будут ждать вас во дворе, готовые подчиняться вашим приказам; дорожная сумка в вашей комнате, а вот кошелек и отпускной билет; остается лишь получить право распоряжаться всем этим, и я вам его даю.

Молодой человек чуть не сошел с ума от радости. Он совсем потерял голову, чего не случалось с ним прежде, и пришел в себя лишь за бокалом шампанского; у него был сияющий вид.

— Этот молодой человек далеко пойдет, — произнес принц, выходя из-за стола, — но он откажется от духовного звания; Буффлер скорее создан быть мушкетером, чем носить сутану.

На следующий день Буффлер встал на рассвете и, наспех одевшись, вскочил в седло. Будучи вне себя от радости, он мчался галопом до самого Шеврёза, до милого домика, где его ждали, не надеясь увидеть, с утра до вечера. Алина первой заметила молодого аббата; она вскрикнула и быстро отошла от окна в глубь комнаты. Куртуа и другие обитатели дома пошли встречать влюбленного, хотя девушка жаждала видеть его сильнее всех.

Аббат тотчас же рассказал о своей удаче, отпуске и о том, как он счастлив.

— Друг мой, — сказал честный Куртуа, — будьте счастливы, Алина вас любит. Вы увидите, какой бледной она стала за время вашего отсутствия; бедняжка не отходит от окна и носит на груди ваши розы, успевшие увянуть.

Славный малый перечислил все эти приметы любви, испытывая боль в сердце и не скрывая своих чувств от счастливого соперника. Свет не видел еще подобной любви.

Буффлер рассеянно отвечал на приветствия домочадцев; он выслушал и принял их к сведению. Наконец, появилась Алина: она была прекраснее ангела, и на ее лице читалось испытываемое ею волнение. Девушка молча поклонилась своему возлюбленному: до чего же многозначительным был этот поклон!

Немного оправившись от первого смущения, молодые люди стали строить чудесные планы на период каникул аббата. Было решено устраивать прогулки и увеселения; был составлен список соседей, которым отдавали предпочтение; словом, г-ну де Буффлеру всячески старались доказать, с каким почтением и с какой благодарностью все относятся к его визиту.

Уже на следующий день после приезда молодого человека возобновились цветы, записки, стихи, комплименты и стыдливый румянец; вскоре дело дошло до рукопожатий, а затем до признаний и поцелуев; я не знаю, на чем бы остановились влюбленные, если бы не бдительность Куртуа, согласившегося уступить другу место, которое ему не удалось занять в сердце Алины, но не желавшего видеть, как ее сначала обесчестят, а затем, возможно, и бросят.

Итак, Куртуа встал между этой парой и ни на минуту не оставлял их одних. Они страшно на это злились, в особенности Буффлер; что касается малышки, то у нее было благородное сердце и здравый ум; она уже поняла, как вести себя в сложившемся положении. И вот они втроем принялись говорить о своих замыслах и о том, что следует предпринять для их осуществления.

Аббат уверял, что готов порвать свою сутану, он уверял, что женится на Алине, а его мать не станет этому противиться.

Девушка вздыхала и отводила взгляд; Куртуа же верил в успех этих планов.

— Только подумайте, — говорила она возлюбленному, — чего вы требуете от вашей досточтимой матушки: смириться с тем, что вы отказываетесь от избранного ею призвания, и видеть, что вы женитесь на такой бедной мещанке, как я; возможно ли такое?

— Вы достойны быть королевой, и вы ею станете.

— Каким образом?

— Благодаря мне.

— Если дело обстоит таким образом, я согласна, лишь бы только моим королевством была эта долина. Ах! Если бы мы могли перенестись в Индию и взять с собой этот милый домик, эти луга, этот ручей, чтобы вновь обрести их вместе с нашими воспоминаниями в той прекрасной стране. Что за дивная мечта!

— Я воплощу ее в жизнь.

— Стало быть, вы чародей?

— Возможно.

— Да, вы станете Алиной, королевой Алиной, и все будут оказывать вам подобающее этому званию почтение.

— Она станет только королевой? — спросил Куртуа, по-прежнему внимательно следивший за тем, чтобы его пожелания были исполнены.

— Она станет маркизой де Буффлер, если Богу угодно, чтобы я жил, а мне не хочется умирать так рано!

Девушка лишь качала головой и молчала.