Читаем undefined полностью

— Дорогая маркиза, — настаивал он, — это жестоко, ведь, в конце концов, я ваш муж.

— Именно поэтому я хочу, чтобы вас уважали, сударь, и не позволю вам стать посмешищем; я честная и правдивая женщина; клянусь, что вам не в чем будет меня упрекнуть.

Маркиз согласился, превозмогая себя. В тот самый день ко мне на ужин явились несколько человек; муж тоже остался, сел напротив меня и принимал гостей как хозяин. Я написала г-ну де Мёзу, пребывая в уверенности, что после всех его грубых выходок и отказов он не станет делать из этого трагедии и будет рад сбросить с себя оковы. Мое письмо было коротким, вежливым и даже сердечным с точки зрения учтивости; в то же время я просила маркиза больше не приезжать ко мне.

«Мы встретимся, — добавляла я, — и Вы убедитесь, что я всегда готова доказать, с каким удовольствием Вас вижу».

В то время как мы сидели за столом, мне принесли ответ; я положила письмо в карман, чтобы прочесть его, когда останусь одна. После этого я старалась вести себя любезно, демонстрируя друзьям удовлетворение, которого вовсе не испытывала.

Господин дю Деффан был в восторге и молча смотрел на меня сияющими глазами. Он внушал мне подлинное участие, я хотела любить его больше, но это зависело не от меня. Дружба — такое же непроизвольное чувство, как и любовь.

После ужина мы еще немного поговорили, и гости разошлись; г-н дю Деффан ушел вместе со всеми, тяжело вздыхая, что очень развеселило тех, кто это слышал; подобные несчастливцы не вызывают у людей жалости.

Оставшись в одиночестве, я распечатала письмо г-на де Мёза в полной уверенности, что найду там несколько покаянных строк и какие-нибудь готовые фразы, которые обычно предлагают нашему вниманию бывшие любовники, весьма довольные возможностью избавиться от нас.

Каково же было мое изумление, когда я прочла следующее:

«Я отнюдь не ожидал, сударыня, подобного вероломства. Отставка, которую я получил, является самой обидной и наименее заслуженной из всех, какие когда-либо давали мужчине. Я люблю Вас слишком давно, чтобы воспринимать это всерьез, и Ваш призрачный муж представляется мне замечательной выдумкой для отвода глаз. Подумайте еще раз, сударыня, ведь я не тот, от кого можно легко отделаться, да еще ничего при этом не сказав. Я люблю Вас; Вы изволили тоже немного меня любить, мы не устали друг от друга, и я не понимаю, зачем нам расставаться. Подумайте хорошенько; я не требую, чтобы Вы не предавали это огласке, но все же предупреждаю, что не считаю нашу связь конченой и, чтобы меня прогнать, когда я не хочу уходить, требуется нечто большее, чем каприз и возвращение мужа, который им вовсе не является».

Письмо выпало у меня из рук. Я прекрасно понимала, что всему виной уязвленное самолюбие и дух противоречия, однако мое малодушное сердце дрогнуло и стало ликовать. Я спрашивала себя, что мне следует предпринять; в глазах окружающих я зашла слишком далеко в отношениях с г-ном дю Деффаном и считала, что назад хода нет. С другой стороны, я хорошо знала маркиза с его упрямством. Если он непременно хотел оставаться на своих позициях, то, похоже, было трудно его оттуда выдворить. Ночью я не сомкнула глаз.

Размышления и здравый смысл советовали мне не отступать перед г-ном де Мёзом. Что он мог мне сделать? Устроить какую-нибудь сцену наедине, если бы мы встретились в подходящем месте, ибо он вряд ли решился бы на это при свидетелях. Не лучше ли было пренебречь опасностью, чем снова терзаться, как прежде, и притворяться ветреницей, которая сама не знает, чего хочет? Вот что я написала в ответ: