Читаем Исповедь Камелии полностью

И вдруг не вступавший в полемику эксперт громко захохотал, все переключили внимание на него, мол, чего это он ни с того ни с сего? А он махал руками, не в состоянии остановиться, бросит взгляд на мужчин – и опять заливается.

– С тобой все в порядке? – тронул его за плечо криминалист.

– Все, все... – закивал эксперт. Наконец справился с приступом смеха. – Я, кажется, догадываюсь, в чем причина.

– Просвети, – буркнул криминалист. – Мы тоже хотим посмеяться.

– Все правильно, машина стояла, они сидели рядом, – посмеиваясь, начал эксперт. – И она отвлекла его... минет делала. Что делает мужчина, когда ротиком ласкают его пенис? В преддверии кайфа откидывается, запрокидывает голову, обнажая шею. В этот момент она его заточкой – раз! Кстати, недолго она его ублажала, спермы в складках тканей не было, значит, семяизвержения не наступало.

Все вытаращили глаза: так просто!

Артем явился к Денисовичу:

– Мы готовы.

Выслушав его, шеф повздыхал, но согласие дал, заметив:

– Осторожней, не увлекись только.

Поздним вечером Артем выехал на снегурочке и с Вовчиком, которого прикрыли черным покрывалом на полу в задней части салона. Проездили зря.

Одновременно вели наблюдение и за психбольницей, ночью оттуда никто не выезжал и не выходил, а ведь до города как-то добраться надо. Не спускали глаз и с оставшихся четырех девушек, хотя уверенности, что убийца одна из этих пяти, не было ни у кого. Действовали наобум, ибо других зацепок не имелось. Прошла вторая ночь, затем третья, четвертая... Новые трупы не находились, но и подозрительные женщины под видом проститутки тоже не встречались.

Она не видела Артема несколько дней, как и Вовчика. У Денисовича осведомилась, где ребята, не заболели ли.

– Оба здоровы, – сказал Ким Денисович. – Дежурят ночами, а днем высыпаются. Не волнуйся, все будет хорошо.

Больше не распространялся, ему всегда некогда: то кто-то звонит, то он куда-то несется, то подписывает стопки бумаг и тому подобное. Однако, влившись в коллектив, София начала подмечать некоторые особенности, ухо теперь улавливало не только то, что говорится, но и тон, интонационную окраску, глаза видели подачу фраз, слов и даже междометий. Сейчас, выслушав Кима Денисовича, она не успокоилась, а насторожилась. «Все будет хорошо» – что это? Он будто бы не ей адресовал фразу, а самому себе давал установку, причем задумчиво и глядя в сторону. А установку дают когда? В случае опасности. Да, именно так мы говорим себе, если шаткое положение, или нас преследуют неудачи, или мы боимся грядущих событий: «Все будет хорошо». Совсем Софии стало нехорошо.

Однажды перед концом рабочего дня забежал Вовчик:

– Привет. Как ты тут без меня живешь? Не скучала?

Вот нахал! Но обаятельный нахал, которого невозможно прогнать или отчитать за флирт.

– Вовка, иди сюда, – заговорщицки пригласила его София. – Дверь закрой... Куда вы пропали?

– Кто – мы? – хитро скалился он.

– Ты и Артем.

– В засаде сидим. Мерзнем. И никто не приголубит, не согреет одинокие души на морозе.

– Перестань паясничать. У меня впечатление, будто ваша засада не совсем засада, вы чем-то другим занимаетесь.

– Ревнуешь?

– Вовка, ну и дурак ты! Расскажи подробно... про вашу засаду.

– Один поцелуй – и я разболтаю всю секретную информацию.

– Как тебе не стыдно склонять взрослую женщину к поцелуям?

– Не стыдно. Я мужчина с четырнадцати лет.

– Уф! Ты невозможный. Расскажешь или нет?

Но его позвали, он подхватился и умчался на зов. Так бы София и оставалась в неведении, если б не случайность. Шла к начальнику уголовного розыска с папкой, да задержалась, услышав голоса. Два оперативника курили на лестнице.

– Дохлый номер, она залегла на дно. Шутка ли – три трупа. Нет, не выползет она в ближайшее время.

– Начальству видней, – сказал второй опер. – А мне интересно, что с ней будет делать Артем, когда она залезет к нему в машину.

– Боюсь, ничего не успеет, она деловая баба.

София поспешила подняться, оперативники прекратили диалог, а она на автопилоте пришла к начальнику, отдала папку и то, что он просил отпечатать. Вернулась в кабинет и долго сидела у окна, глядя, как город поглощает ночь. Поднялся ветер, София не столько видела, сколько слышала завывания и дрожание стекол.

Пошел второй час ночи, Артем ездил туда-сюда по пустой улице, Вовка возлежал на полу. Внезапно он заныл:

– Курить охота... Артем, она подбирала мужиков до часу, а мы катаемся всю ночь.

– Могла поменять время.

– Как доложила разведка, подозреваемая под первым номером сидит в дурке, остальные подозреваемые кто дома, кто в гостях, кто в кабаке.

– Чего ты хочешь от меня?

– Не знаю, – вздохнул Вовчик.

– Тогда молчи.

– Так мне же сразу спать хочется.

– Ну, базарь.

– Артем, скажи честно, ты к Софии неровно дышишь? А, молчишь! Значит, неровно...

– Вовка, замри! Стоит!

– Она? Точно она?

– Сейчас проверим... Останавливает!

Вовчик накрылся покрывалом, Артем затормозил.

Борька разошелся всерьез, вопил: мол, он теряет жену, это не жизнь. Откуда в нем столько театральщины? Возбужденно ходил, жестикулировал, оскорблялся, когда жена отмалчивалась, и уходил, потом возвращался.