– Адреса, фамилии назови.

– А мы встречались в баре, я у них дома не была.

Она попросту издевалась. Не сказала, где найти сообщника, где и кому проданы автомобили, а их, это не исключено, переправили в другую преступную «фирму» для дальнейшего сбыта. Но на таких крутых и наглых существуют свои методы. К сожалению, главный свидетель – Бурков – оказался бесполезным. Он лишь добродушно улыбался и кивал, соглашаясь со всем, что ему ни говорили. В общем, работать предстояло над этим делом еще много и долго.

София взяла папку с романом, поинтересовалась:

– И как тебе?

– Молодец, – похвалил Артем. Разумеется, лицо Софии осветила улыбка, она была довольна. – Твоя история немного похожа на нашу, или мне показалось?

– Не показалось.

– Но ты же начала писать, когда мы нашли...

– Второй труп, – подсказала София.

– Как же сообразила, что убийца женщина? Сверху кто-то нашептал?

– Не знаю, может быть. Помнишь, ты меня отвез к приятелям? А там был женский междусобойчик, знакомая сказала, что она бы лично вышла ночью на дорогу отстреливать мужиков. А вторая сказала, что мужчинам надо дарить рога, ради этого не грех и на панель выйти.

– За что ж вы, женщины, нас так не любите? – вздохнул он.

– Не надо грести всех под одну гребенку, я тебе рассказываю, как ко мне идея пришла. Ну, а потом отпечаток каблука, потом все эти поиски убийцы... У меня как-то само собой выстраивалось.

И вдруг молчание. Это было не то молчание, когда людям не о чем говорить, в нем спряталась пауза перед решением. София поняла, что сейчас услышит ожидаемые слова, и неважно, как они будут сказаны – напрямую или с длинным предисловием, или намеками. Она поймет. Но с этого момента произойдут изменения, возможно, большие, и София к ним готова. Артем поднялся, поставил стул к стене, где тот стоял раньше и сказал:

– Ладно, пойду.

Не то сказал. Значит, не время. Неожиданно он вернулся, упал ладонями на стол, очутившись нос к носу с Софией. Снова пауза, от которой в ушах звенело.

– Ты хотела попасть на охоту...

– И хочу, – подхватила София.

– Можем поехать...

– Когда? Ой, я же на несколько дней уезжаю в Москву... отпросилась...

– Значит, когда приедешь.

Он выпрямился, а ей внезапно стало холодно, словно до этого она была погружена в кипяток, а теперь вылезла из него.

– Кстати, твоя история была на самом деле, но в нашем веке.

– Неужели?

– Угу. Года два назад. Мамаша семейства вышла на панель и очень прославилась, как твоя Камелия. Но не из мести мужу она стала простипомой, а хотела себе доказать, что сила в ней немереная даже в ее возрасте. Правда, и убила она только одного клиента. Села к нему в машину, а это оказался друг ее сына. Я ж говорю: кто-то нашептал. Пока.

София приложила ладони к щекам, выдохнула напряжение, выпила воды. Что его не пускает? Он же стремится к ней, она чувствует, а держит себя.

– Ты тоже хороша, – сказала она себе. – При живом-то муже...

А живой муж передумал разводиться, взялся за воспитание безрассудной жены. Она отложила разборки до возвращения из Москвы, решение принимать все равно придется, и оно будет принято, но потом... А сейчас, именно сейчас, ей пришла мысль, что роман не совсем закончен, нужен...

Маленький штрих

К неприятному осадку после истории Камелии примешалось каждодневное однообразие, чего Марго не выносила, потому занимала себя чем придется. Она выбрала нового учителя – бывшего комика, по старости переведенного в суфлеры, этот уж не будет приставать к Анфисе. Потом ей пришла новая идея, ее Марго преподнесла мужу за завтраком:

– Дорогой, похлопочи, чтоб Виссариона Фомича наградили и повысили в чине. Тебе же не трудно?

– За какие заслуги? – осведомился Николай Андреевич.

– Разве у него мало заслуг? Он себя не щадит на службе, несмотря на почтенный возраст и не в пример многим молодым, в конце концов, его седины заслуживают наград. Похлопочи. Иначе я сама пойду к его превосходительству с прошением.

Угроза подействовала, Николай Андреевич пообещал похлопотать, но не гарантировал положительного результата, что Марго не огорчило. Она прекрасно знала: вода камень точит, и уж если понадобится, то она воспользуется своим положением и осуществит задуманное.

Перед приходом нового учителя прибежала Анфиса, помахивая письмом, Марго схватилась за сердце, которое чуть не впрыгнуло из груди. Распечатав письмо, она принялась читать, и улыбка не сходила с ее губ.

– Что пишет Александр Иванович? – пристала Анфиса.

– Будет проездом пятого декабря.

– Так нынче-то пятое и есть.

– Как! – Сердце Марго едва не выпрыгнуло второй раз. – А который час?.. Господи, я же не успею... Анфиса, лови извозчика... Я сама оденусь.

Марго вылетела из дому и прыгнула в коляску, с ней увязалась и Анфиса, попросив лакея задержать господина актера. Извозчик за обещанную двойную плату гнал лошадь во весь опор, Марго молилась, чтоб поезд задержали.

Еще издали она заметила фигуру Сурова и неслась к нему, не думая о приличиях. Он увидел ее, скорым шагом пошел навстречу, они почти столкнулись. Александр Иванович, низко склонившись, поцеловал руки Марго, выпрямился, не скрывая радости: