– Не смей звонить, не доверяешь, давай расстанемся.

Расстаться? Ни за что! Никогда! Лика подозревала, что у него есть женщина, с которой он и проводит ночи. В воображении она рисовала ее, пытаясь угадать, чем та, другая, привлекла Артема, мысленно сравнивала с собой. Но как сравнить, не зная точно, какая она? Как развернуть его к себе? Только терпением. Пусть он остается с ней из жалости, а все же остается. Пройдет время и он поймет, что ему нужна Лика, не может не понять. Терпение, терпение...

Но от бессилия и ревности Лика плакала, мало веря, что все изменится. Так она проводила много ночей, понимая: он старается бывать у нее все реже и реже. Она приняла таблетку снотворного, прописанного врачом, легла. Врачи... Артем заставил ее пойти к врачам, она честно сходила и что? Наплели, будто у нее невроз, будто бы она не отвечает за свою жизнь, мол, ей помогут вернуться к себе. Но не спросили, хочет ли она вернуться к себе? Зачем ей возврат, если Артема рядом не будет? Подруга консультировалась у психолога (самой стыдно было сходить), тот подтвердил диагноз и сказал, что страх утратить Артема, а с его стороны жалость к ней и боязнь, что она убьет себя, приведут обоих к садомазохистским комплексам. В конечном счете, он возненавидит Лику, она станет ему физически противна, самое разумное – отпустить его. Глупости все это, любовь нельзя ненавидеть. А раз Артем боится за ее жизнь, значит, тоже любит, это же как дважды два. Любит, просто из мужского упрямства не хочет это признавать, иначе ему было бы безразлично, что станет с Ликой. Терпение... Сколько женщин отвращают от себя мужчин слезами, нытьем, упреками, Лика не повторит глупые ошибки, она возьмет Артема терпением.

– Не отпущу, – шептала она. – Никому не отдам.

Не спала и София. Тревога нет-нет да сжимала сердце до боли, потом оно долго щемило. Вон и ветер поутих, казалось, тревогу нагоняет он. А в голову ничего не лезло, кроме: что там, на городских улицах? Обойдется или... Почему, собственно, мыслями она там, с ним? Он ей никто, а она с ним. Пора бы окончательно разобраться в переживаниях, но пугало, что внутренние разборки утяжелят состояние, возможно, правда о себе не придется по душе. Вообще-то, правду она уже знала, но знать и признать – да, так есть, – разные вещи. София упорно отвлекалась, не желая признаний, которые потребуют принятия решений, а за решениями грядут перемены. Перемены... Их все остерегаются, это зыбкая почва, никто не гарантирует, что ты не провалишься. И все-таки перемены близко, но не сейчас, сейчас София...

Дописывала последние сцены

Городские мастерицы наловчились делать шляпки не хуже столичных, при том не повторяя модели. К счастью, их в городе было немного. Разнообразие изумляло, у Зыбина зарябило в глазах, но траурных головных уборов имелось в наличии мало, все они отличались от улики. Мода установилась на маленькие шляпки с перьями, цветами, лентами, бантиками, рюшами. Шляпа Надин отличалась широкими полями и строгостью, перья на ней падали сзади и вниз, а также были длинными, чего не позволяла мода. На этот раз Виссарион Фомич не брал Стешкин капот с облезлыми перьями, предоставив Марго говорить с мастерицами, ведь интерес пожилого человека к женским шляпкам вызовет подозрения. Ее сиятельство доставала убор Надин и говорила:

– Мне нужна мастерица, изготовившая эту шляпу.

В третьей мастерской продавщица сказала:

– Такие шляпы делает Анна Середа, ее магазин на Торговой площади.

На площади, едва Марго, опираясь на руку Виссариона Фомича, вышла из кареты, как сразу и сжала его пальцы:

– Глядите!

В витрине магазина красовалась почти такая же шляпа, как шляпа Оболенцевой, лишь с небольшими изменениями. Например, те же перья были много короче, а тулью украшала брошь с плоским агатом. Покупателей встретила сама хозяйка, Марго решила построить диалог по-другому:

– Скажите, сударыня, вон та шляпа, черная... – указала она на витрину, – для каких целей?

– Я изготовила ее как образец, чтобы дамы видели мои возможности, а образец должен отличаться, не так ли? Она черная, чтобы бросалась в глаза. Да, подобные уборы не в моде, однако, ваше сиятельство, Европа начинает отдавать предпочтение широким полям. Поверьте моему слову, вскорости эти шляпы вытеснят маленькие.

– Интересно. – Марго прошлась к витрине, обернулась. – А кто-нибудь покупал эти шляпы?

– Я и не надеялась, что их купят, до нас новые веяния доходят с большим опозданием. Но две шляпы прямо с витрины забрали-с, только просили перья приладить длинные.

– Да? – оживилась Марго, улыбнувшись. – Мне нравится ваш убор, для траурной церемонии он как нельзя кстати, но... Как я поняла, вы знаете дам в нашем городе, раз узнали меня. Кому вы продали эти шляпы? Я боюсь очутиться в неловком положении, ежели в одном месте появятся три дамы в одинаковых уборах...

– Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, мои шляпы не повторяются, различия весьма заметны. А купили их...