Читаем Исполнение желаний полностью

Глаза у маркиза были красными, что наводило Хавьера на мысль о том, что освобождение от Мелисандры стало для Локвуда отнюдь не столь радостным событием, как он стремился представить.

Скорее всего, расставание было вызвано нехваткой у маркиза финансов, а не неспособностью любовницы доставить ему удовольствие. Хавьер и Локвуд росли вместе, и оба были последними носителями двух блестящих титулов. Однако если предки Хавьера за последние сто лет сумели удвоить богатство, то богатство Локвудов за это же время сократилось вдвое.

Как бы там ни было, расставание Локвуда с любовницей дало Хавьеру повод заплатить за бренди кузена. Заключая пари, они никогда не делали крупных ставок. Суммы были чисто символическими. В противном случае, Локвуд давно разорился бы.

– Вернемся к пари, – сказал Хавьер. – Если не делать ставку на синьору, то, может, поставим на скаковых лошадей? У меня есть кобыла, которая бежит не хуже твоей Тарантеллы.

– Не то, – икнув, произнес Локвуд. – Я имею в виду пари, а не лошадь. Нет, лучше все же поставить на вечеринку, если она будет такой же буйной, как и все предыдущие.

– Принца я больше приглашать не стану, если ты об этом.

– Распутный принц-регент в прошлом году испортил едва ли не больше ковров, чем мопс Мелисандры.

– Да нет же, – словно отгоняя назойливую муху, отмахнулся Локвуд, – уговорить принца почтить своим присутствием твой дом труда не составит, а мы не ищем простых путей. – Он задумчиво повертел рюмку в руке, после чего решительно поставил ее на место. – Вот оно! Придумал. Я бьюсь об заклад, что тебе не удастся заманить на свою вечеринку девицу из приличного общества. Ставлю десять фунтов.

Хавьер никогда не уклонялся от пари, но это не значило, что он никогда не использовал ситуацию в свою пользу. Хавьер покачал головой.

– Я не стану подвергать риску репутацию незамужней леди, Локвуд. Лучше все же поставить на синьору или какую-нибудь другую даму полусвета.

– Но, согласись, это слишком просто для тебя. К тому же юная леди сможет взять с собой компаньонку, так что все приличия будут соблюдены.

– Нет, так не пойдет, – упрямо возразил Хавьер, разглядывая мыски до блеска начищенных сапог. Только он один знал, каких усилий ему стоило сохранить этот первозданный блеск, тщательно выбирая сухие островки на покрытом слякотью тротуаре.

Локвуд не сдавался.

– Твои вечеринки всегда были уютным гнездышком для райских птичек, которым некуда податься на Рождество. Все, что от тебя требуется, это слегка изменить атмосферу праздника, чтобы и воробушкам туда захотелось залететь. Омела в комнатах, пунш по вечерам как альтернатива напиткам покрепче. Если ты и вправду такой обаятельный, как тебя расписывают, тебе не составит труда убедить приличную даму стать гостьей в твоем доме.

Хавьер принял выражение лица номер три: снисходительный интерес.

– Ты переоцениваешь мое обаяние, Локвуд.

– Скромность – не самое главное достоинство мужчины, – парировал маркиз, изобразив собственную версию выражения номер три. – Обаяние ценится куда выше. Так докажи, что твои методы соблазнения действительно универсальны! Тем самым ты можешь снискать еще больше славы.

– Снискать себе славу, обесчестив юную леди? Нет, это не для меня.

– Но этого никто и не требует. Все, что от тебя нужно – это пригласить девицу к себе в дом и позаботиться о том, чтобы она пробыла в гостях две недели. Тогда ты выиграл пари. Больше никаких условий. Все очень прилично. – Локвуд глумливо подмигнул. – Если леди сама себя не скомпрометирует.

Хавьер ответил Локвуду такой же глумливой ухмылкой, но биться с ним об заклад не спешил. Он отдавал себе отчет в том, что приличной девушке не место на его ежегодной зимней попойке, длящейся добрых две недели. И Хавьер никогда не ставил на кон чужую репутацию – только свою.

Маркиз, видя колебания графа, презрительно надул губы.

– Если ты боишься, что тебе это не по зубам, ты всегда можешь сдаться. Я сделаю запись в журнале, и делу конец – забудем обо всем, что тут говорилось. – И он протянул Хавьеру руку. – Так что, ставлю десять фунтов? – с наигранно невинным выражением лица предложил Локвуд. Впрочем, хищный взгляд его выдавал.

Хавьер сжал кулаки.

Он не мог отказаться от участия в пари. Репутация не позволяла. Созданный им же самим образ лорда Хавьера, чьи «подвиги» были по большей части плодом воображения окружающих, требовал все новых и новых жертв. Лорд Хавьер никогда не отказывался от пари. И никогда не проигрывал.

– Не дождешься. Я не собираюсь дарить тебе десятку, – с самым непринужденным видом ответил он. – Можешь вписать любую даму на свое усмотрение.

Локвуд хищно ухмыльнулся. Подозвав слугу, он потребовал принести письменные принадлежности и пухлый, в старинном кожаном переплете журнал ставок.

Маркиз с преувеличенным тщанием вывел их с Хавьером имена, сумму ставки – десять фунтов, после чего отложил перо.

– Не пристало вписывать в журнал имя леди, но раз уж ты предоставил мне право выбора, то пусть это будет мисс Оливер.

Хавьера словно ударили под дых. Он не спешил поднять глаза, чтобы не выдать своего удивления.