Читаем Испивший тьмы полностью

– Хит тебя осудил бы, – хихикнул я. – Он говорит, что сладкое вино ослабляет сердце.

– Тогда почему мое такое сильное? – Когда Роун улыбался, его усы касались ушей. – Как там поживает Алия? Надеюсь, вы поладили.

Я женился на внучке Роуна в старейшей часовне Тетиса. Церемонию провели по-быстрому. В тот момент, когда священник обмакнул наши руки в тяжелую воду, Роун, видимо, вздохнул с облегчением. Один из богатейших людей на земле теперь стал его внуком и больше не нанесет ему удар в спину. Развестись после такой свадьбы непросто, и я застрял в этом браке.

Вот только мы так и не стали полноценными супругами. После церемонии мы с Алией вернулись на мою виллу, но я не подошел к жене. Сказал ей, что слишком устал, и отправился спать. К счастью, она не сказала об этом Роуну, хотя наверняка скажет, если в ближайшее время я с ней не лягу.

– Как тебе удалось воспитать такую разумную, любознательную и вдумчивую девушку? – спросил я. – Нет ни одной темы, которая не тронула бы ее ум. С ней можно разговаривать всю ночь напролет.

– Да, она умна, вся в мать. Но надеюсь, по ночам вы не только оттачиваете умы.

– Понимаю, ты хочешь правнуков. Честно говоря, я поражен, что у тебя их еще нет.

– И однажды этот правнук может стать экзархом, если ты воспитаешь его правильно.

Это вряд ли входило в мои честолюбивые планы, но Роуну я об этом сообщать не собирался.

Слуга принес амфору с вином и поставил ее на стол. Когда мальчик открыл глиняную пробку, мои ноздри наполнились богатым ароматом. Слуга налил вино цвета дубовой коры сначала в мой кубок, а потом в кубок хозяина.

Насладившись запахом, я сделал глоток. В меру сладкое, а изюм придал вину дополнительный вкус. Не зря Лемнос славился именно этим вином.

– Прости, что возвращаюсь к делам, – сказал я, – но мы приготовили список необходимого для похода на север. Легион позаботится обо всем, нужны только люди. Я хочу забрать две тысячи солдат из твоего гарнизона.

– Они воюют под знаменами императора. – Роун сделал долгий глоток. – Хотя, конечно, плачу им я.

– Так кому они подчиняются?

– Думаю, ты уже это знаешь, иначе не высказал бы эту просьбу. Но если я отдам своих людей под твое командование, ты должен позаботиться о том, чтобы паладины не действовали против интересов императора, по крайней мере внешне. Иначе возникнет ужасно неловкая ситуация, которая навлечет на мои владения гнев Гипериона.

Я сделал огромный глоток изюмного вина. Оно действительно было восхитительным, но все равно не могло подсластить то, что я услышал.

– Непохоже, что у меня будет свобода действий в окружении стольких имперских солдат. Но без них великий каган не сочтет меня серьезной угрозой. Всего-то с семью сотнями наемников, которых я могу собрать.

– Я понимаю твою дилемму, поверь. Я всю жизнь использовал имперские знамена в своих целях. Вот почему я уверен, что ты должен повести за собой эти две тысячи паладинов. Они придадут твоему походу сладкий имперский привкус, хотя само вино все равно будет нашего, семпурийско-саргосского разлива.

Я понял, что он имел в виду. Этот человек знал, как влезть в имперский мундир. Мне придется держать карты при себе, как он, должно быть, делал всю жизнь. Больше никаких речей и рубинов, сорванных с груди восточных рабынь. Перед армией святых паладинов мне придется играть самую отработанную и старую роль – священника.

Когда я прошел по саду с тюльпанами к двери своей виллы, изнутри послышалось хихиканье. Два голоса – Ана и Алия. Они сблизились, и это меня не радовало. Алия была образованной, хотя и наивной высокородной девушкой. Ана же – полная противоположность: невежественная, но проницательная девушка низкого происхождения. Кто знает, какой яд она может влить в уши Алии, чтобы завоевать ее расположение?

Если Алия расскажет об этом Роуну, то разрушит здание, которое я возвел. Но я не мог запретить дочери и жене общаться. Достаточно странно уже и то, что я запретил Ане покидать виллу, хотя всегда мог заявить, что это ради безопасности. Еще больше ограничив ее свободу, я рисковал, что о моей жестокости по отношению к дочери узнает человек, который обожал своих многочисленных дочерей и внучек.

Я открыл дверь и вошел. Роун сказал, что когда-то жил на этой вилле и для него честь подарить ее мне. Все здесь было из белого мрамора, за исключением известняковых колонн, поддерживавших высокий потолок. Мраморный пол, казалось, никогда не терял блеска, сколько бы его ни топтали. Увидев весь этот простор и роскошь, я начал понимать, почему Роун не хотел покидать свою страну. Семпурийцы умели строить дома.

А их женщины знали, как превратить здание в настоящий дом. Алия умела готовить, шить, убирать и украшать жилище, была прекрасной хозяйкой. Пожалуй, если бы она научила Ану чему-нибудь, та нашла бы приличного мужа, когда у меня отпадет в ней надобность.

– Как поживает дедушка? – спросила Алия, пока я снимал плащ.