Читаем Испанский сон полностью

Вероника жестом попросила у Марины еще и кофе и стала запивать маленькими глотками свои затяжки. Она говорила медленно, глядя в пространство. Не нужно перебивать ее, подумала Марина; она говорит лишь сама с собой; я здесь – только повод для этого разговора, такой же повод, каким бывает случайный попутчик. Однако что месячные совпадают – сильный факт.

– С другой стороны, – так же медленно рассуждала Вероника, – так и рехнуться недолго; да я и уже зачастую наверняка произвожу впечатление ненормальной. Я же извела ее насчет тебя; насколько же вы обе оказались выше этого. Я просто в дерьме. Меня начинают мучить сомнения в собственной полноценности.

Марина вздохнула. День был – утешать.

– Скажи, – обратилась Вероника к ней, как бы вновь заметив ее присутствие, – я тебе нравлюсь? Почему ты все-таки поцеловала этот злосчастный палец на моей ноге?

– Вы знаете почему, – сказала Марина. – С некоторых пор я люблю вас, потому что вы подруга Госпожи, вы красивая, умная, хорошая и так далее; но это не плотская любовь, и мой поцелуй не был вызван плотским желанием.

– Спасибо тебе за эти слова, – вздохнула Вероника и затушила свою сигарету. – Мне, видно, нужно много работать над собой, чтобы быть в полной мере достойной твоей госпожи, да во многом и тебя тоже. Ты сказала, что понимаешь меня, даже любишь; стало быть, я могла бы рассчитывать на твою помощь и поддержку?

– Конечно, – сказала Марина и, поколебавшись, добавила: – Пока и поскольку это не во вред Госпоже.

– Умничка ты, – уважительно сказала Вероника. – Я тоже хочу тебя поцеловать по-доброму; поди сюда.

Марина, опять поколебавшись, наклонилась над ложем. Колебания ее были вызваны боязнью, что Вероникой вновь овладеет неуправляемый порыв чувственной страсти; однако этого, к счастью, не произошло. Вероника нежно поцеловала ее в висок и спросила:

– Можешь ты меня простить за все-все?

– Да я уже и забыла, о чем вы, – сказала Марина. – Может, вам бы лучше завязать с этим психоанализом?

– Ты права. Посиди здесь со мной. – Вероника взяла Марину за руки и усадила рядышком на кровати. – Как там внизу?

– Он успокоился. Сейчас они, видно, беседуют. – Марина хихикнула и зачем-то добавила: – Надеюсь, так же спокойно, как и мы.

– Я только не могу понять, – задумчиво сказала Вероника, – как же я так сейчас с тобой обмишулилась? Говоришь, ты понимаешь? Как же ты можешь понять, не зная в общем-то меня, если я и сама не понимаю?

– Но это же очень просто, – улыбнулась Марина. – Вы подсознательно начали возбуждаться перед тем, как Он пришел. Если бы Он не пришел, вы бы вскоре удовлетворились… в другой ситуации вы, может, кончили бы и сами, оставшись наедине со своим возбуждением, но, пока внизу происходили какие-то события, вы не могли. Стояли здесь, сгущали свои переживания, как грозовую тучку… а потом я зашла – ну, тучка и разразилась.

– Вот сейчас ты совершенно, окончательно меня успокоила, – сказала Вероника. – А не хотела бы ты стать моим психоаналитиком? Я вижу, ты чувствуешь меня, может быть, лучше, чем кто-либо. Я бы деньги тебе платила, слушалась бы тебя.

Марина задумалась.

– Я не могу делать это без согласия моей Госпожи,– сказала она наконец.

– Но это бы пошло ей на пользу, – вкрадчиво заметила Вероника.

Марина покачала головой.

– Все равно; ее слово решающее.

– А если бы она приказала тебе?

– Конечно, я бы выполнила ее приказание, – сказала Марина, – но вряд ли она прикажет мне такое. Скорее, если она согласится, то предложит мне решать самой.

– А если будет так, то – ты?..

– Я подумаю, – пообещала Марина.

* * *

– Что-то серьезное? – спросила Ана.

– Просто я был очень зол. Не мог себя сдержать на работе; не нашел ничего уместнее, как отвести душу дома.

Ана помолчала.

– Знаешь, – сказал он, – в «Звездных дневниках» есть такие бжуты, очень вспыльчивые существа; у них повсюду бесильни… ну, как уличные туалеты. Бесильня внутри мягкая, звуконепроницаемая; бжут ходит и копит, копит… и когда ему уже невмоготу, он заходит в бесильню, бесится там – и выходит опять на улицу тихий и умиротворенный.

– А я слышала, – добавила Ана, – что японцы выставляют у входа на завод резиновые фигуры начальников, чтобы подчиненные лупили эти фигуры и тем утоляли свое раздражение.

– Хм, – сказал Филипп. – Что-то я там такого не видел; но даже если это вранье, то мне все равно следовало бы выставить наши с Вальдом фигуры.

– Расскажи.

– Это трудно рассказывать, – вздохнул он, – на первый взгляд обычные Вальдовы дела… Все тот же подряд, с бензиновой фирмой.

– Ага.

– Так вот Вальд в самый разгар контрактной работы отправил моего парня черт-те куда, а потом и сам за ним полетел на воздушном шаре.

Взгляд Аны выразил беспокойство.

– А он справится?

– С ним воздухоплаватель, мастер своего дела.

– Ну, тогда это не самое страшное.

– Да, но по ходу своего полета он заключил выгодную сделку. Получается, что между делом он заработал больше, чем нам дал бы весь этот подряд.

– И от этого ты психуешь?

– Да.

– Странно, – сказала Ана. – Из того, что ты сказал, я поняла лишь, что дела неплохи.