Читаем Испанский сон полностью

Она не избавится от нее, подумала Вероника. Она успокоила меня, но все равно ей не постичь глубин отчаяния, в которые я погружалась. Зато, похоже, я постигла страдание, которым она пыталась поделиться со мной… попала в ту же психологическую ловушку… Я должна доверять ей, и я доверяю… я не могу оскорблять нас обеих недоверием, и сегодняшний случай порукой тому… но почему, почему тогда я так неспокойна? Я доверяю… но, увы, эта картина так и стоит перед моими глазами: я вижу, как русалка будет ходить здесь, как будет показывать ей свое лицо, свои руки и ноги, будет разговаривать с ней… будет шутить… И все это время в глубине ее души будет дремать воспоминание о том, как русалка смотрела на их близость… и какона смотрела… и, конечно, настанет момент, когда она соблазнит ее… Кто — она? Кого — ее? ах, неважно… настанет момент, когда они соблазнят друг друга…

— Я запуталась в тех же тенетах, что и ты, — грустно сказала она. — Психоаналитическая проблема… помнишь?

— Да, — улыбнулась Ана. — Я понимаю тебя.

— Теперь я тоже тебя понимаю…

— Теперь я должна тебя успокоить?

— Теперь я понимаю, что никто меня не успокоит… даже ты… Только я сама могу себя успокоить.

Странная мысль вдруг пришла Веронике в голову.

— Выходит, все это время после наших бесед ты так и не была спокойна? Выходит, мне только казалось, что я успокоила тебя?

Ана опять улыбнулась.

— О… дорогая, любимая… прости мне мою душевную слепоту… Насколько ты действительно мудрее и совершеннее…

— Прекрати, — сказала Ана. — Если бы я не заплакала тогда в кофейне… если бы ты, проявляя заботу, не отвела меня домой… мы бы так и не были вместе.

— Да, да… говори еще, успокаивай меня, милая…

— Я люблю тебя.

— И я… и я! Ты не изменишь мне с ней, верно?

— Глупая. Зачем эти слова, когда мы уже…

— Да! Я хочу тебя.

— Но ты уже знаешь, — шепнула Ана, — мы не одни сейчас дома…

— Знаю, — шепнула Вероника. — Но она теперь тоже знает о нас… Она же не поднимется, верно?

— Да… Если ты не захочешь, чтоб она поднялась.

Веронику бросило в жар.

— Если яне захочу? Если ты не захочешь!

Ана пожала плечами.

— Пути Господни неисповедимы.

— Зайка, — тревожно сказала Вероника, — не мучай меня. Да и откуда тебе знать, захочет ли онаэтого?

— Конечно, неоткуда, Ника, дорогая, — умильно сказала Ана, — ведь я просто пошутила.

— Жестокие шутки.

— Ну, прости. Успокойся, и… ты, кажется, хотела меня?

— Хотела, — недовольно передразнила Вероника. — Я всегда хочу тебя. Постоянно.

— Ну, так вот я — возьми…

— Я хочу съесть тебя…

— Съешь, — кротко согласилась Ана, усаживаясь на подругу верхом и вновь отдавая ей свою грудь, свой живот, свои губы, и руки, и ноги, и все-все-все остальное.

Глава II

Маленький обман. — «Милости просим!» — Об объектах и субъектах

торговли в розницу. — Любезные объяснения. — О правилах

обмена товаров. — Присвоение имени новому члену. —

Профилактика. — Завершающий акт. — Чмок, чмок

Мой милый! У меня для тебя очередная новость. Я потому такая смелая, что час назад перечитала наше последнее (мягко кончила, кстати) — и поняла, что ты разрешишь мне все, что я захочу. Ну, может, почти все.

Признаюсь тебе в своем маленьком обмане. Когда я спрашивала тебя об искусственном члене, он у меня уже был. И я пользовалась им во время нашего последнего акта. «Пользовалась» — плохое слово; просто все это еще такое новое, что я не успела выработать новый словарь. Любила его — так, что ли? Я назвала его Ипполитом.