Читаем Испанский гамбит полностью

– НКВД, комрад, – пролаял он, уставясь в глаза одному из них.

Тот мгновенно осел, как соломенный тюфяк.

– Комрад, вы русский?

– Да. Si, – бросил Левицкий, мешая русские и испанские слова. – De Madrid, no?[30] Комрад Глазанов?

– Russki?[31]

– Да. Si. Глазанов, НКВД?

– A, si, si. Primo Russki.[32]

– Да, – обронил Левицкий безжизненным голосом.

Они указали на четвертый этаж здания. Он с вопросительным взглядом показал четыре пальца. Испуганные собеседники закивали.

– Gracias,[33] комрад, – бросил Левицкий и вошел в здание.

За двойными дверьми, расположенными под портиком, он увидел лестницу и стал быстро подниматься. Ему пришлось миновать нескольких охранников, но его ни о чем не спрашивали.

На четвертом этаже он прошел по всему огромному сырому холлу, пока не оказался у стола, над которым висел портрет Сталина. В воздухе слоями стоял табачный дым, но за столом была лишь одна женщина, а рядом с ней неуклюжий молодой испанец, праздно баюкавший свой американский автоматический пистолет системы Томпсона.

Левицкий направился прямо к ней. Она удивленно вскинула глаза.

– Комрад, – обратился он к ней звонким командирским дискантом. – Моя фамилия Максимов. Прибыл из Мадрида. Вас предупреждали о моем приезде. Где находится комрад комиссар Глазанов? Не будем терять время. Я только что проделал долгое и утомительное путешествие. Прошу передать в мое распоряжение этого подлеца Левицкого.

Произнося эти слова, Левицкий с интересом наблюдал за широчайшим спектром чувств, пробежавших по лицу женщины за доли секунды. Обретя наконец дыхание и чуть оправившись от шока, она вскочила с места и праздничным голосом выкрикнула:

– Комрад Максимов, я испытываю подлинную радость…

– Я задал вам вопрос, комрад. Будьте любезны ответить. Я сюда прибыл не для того, чтобы выслушивать бессмысленную буржуазную болтовню. Где, к черту, находится ваш Глазанов? Он что, не получил моей телеграммы?

– Нет, комрад, – смущенно ответила она. – Мы не получали никакой телеграммы. А комрад комиссар Глазанов отбыл на проведение ареста…

И она в ужасе умолкла.

– Кого он должен арестовать?

Женщина не могла найти в себе смелости рассказать о побеге Левицкого. Самому Левицкому.

– Э-э, это не то чтобы арест, а…

– Ладно, не важно. Будьте любезны, обеспечьте мне возможность сразу забрать Левицкого. Я имею самый строгий приказ.

– Я-я-я…

– Что такое? Комрад, не сбежал ли ваш Левицкий? Комиссар Глазанов упустил его? Отвечайте мне, комрад.

Женщина побелела от страха.

– У меня имеются некоторого рода сведения, – продолжал нагнетать страх Левицкий, бешено сверля ее взглядом. – И могу сказать вам, что Мадрид – как и Москва, между прочим, – не одобрит такое упущение. Ваше поведение является подрывом революционных завоеваний, уклоном от линии партии и оппортунизмом.

– Даю вам честное слово, комрад Максимов…

– Как ваше имя, комрад?

– Комрад Левина, комрад.

– Итак, комрад Левина, мне требуется срочно обсудить с комиссаром Глазановым происшествие с Левицким. Это вам не шутки, комрад Левина. Я имею самые недвусмысленные указания. На меня самого оказывает давление Москва. И мне не хотелось бы посылать секретарю Центрального комитета сообщение о том, что наши представители в Барселоне впали на испанский манер в саботаж и разгильдяйство. Склонен считать ваше…

– Комрад, извините, конечно. Но поймите и нас, пожалуйста. Мы упорно трудимся на своих постах. Но здесь, куда послала нас партия, есть очень серьезные проблемы.

– Поймите и вы в таком случае, что в других областях Испании наш курс проводится с большей партийной дисциплиной и контролем. Везде создаются лагеря для интернированных. Там отсутствуют троцкистские элементы, там не проводят попыток акций открытого неповиновения Генеральному секретарю; там анархиствующие молодчики не патрулируют улицы, а оппозиция не издает свои газеты. Москва следит за тем, что вы устроили тут, в Барселоне. У нас имеются надежные источники. Мы не удивлены тем, что вы упустили Левицкого.

– Но, комрад, ведь есть же и местные трудности. Тут другая ситуация. Именно здесь, на пороге нового мира…

– Здесь не ситуация другая, а персонал другой.

– Комрад, уверяю вас, мы держим Барселону под контролем. Проводим аресты. Даже сейчас, комиссар Глазанов…

– Впервые отправился арестовывать кого-то.

– Нет, что вы. Извините, комрад, вы не правы. Мы упорно трудимся в этом направлении. Комиссар работает дни и ночи. Ночь за ночью. Вот посмотрите, комрад Максимов. Я докажу вам. Сюда, пожалуйста.

Она схватила со стола ключ и почти бегом направилась в личный кабинет Глазанова.

– Идемте, я покажу вам наши материалы.

Ленни Минк следил за тем, как жирный человечек, нервничая, то выставляет портфель перед собой, то заводит его за спину. Поминутно справляется о времени. Его явно снедала тревога. Ленни ощущал исходящий от него запах страха. Было пять минут восьмого.