Читаем Искусство слушать полностью

Сосредоточенность на своих проблемах может и должна идти об руку с постоянным увеличением и интенсификацией интереса к жизни. Этим интересом может быть искусство и многое другое, но я думаю, что им должны быть идеи. Я не стал бы полагать, что таково всего лишь интеллектуальное времяпрепровождение; в этом вопросе я всегда расходился во мнениях с Александром Сазерлендом Ниллом[28] из Саммерхилла: он придает слишком мало значения формированию разума. Я не слишком высокого мнения о чисто интеллектуальном формировании разума, предпочитая его обогащение. Вопрос очень конкретен: что человек читает? Я сказал бы, что человек должен читать значимые книги, и читать их серьезно. У меня складывается впечатление, что современный метод чтения направляется идеей, согласно которой не следует прилагать слишком много усилий; чтение должно быть легким, оно должно быть быстрым, оно должно немедленно доставлять удовольствие.

Все это, конечно, иллюзии. Ничто, имеющее цену, не может быть сделано или изучено без усилий и даже без некоторого жертвоприношения, без дисциплины. Само представление о возможности научиться играть на музыкальном инструменте или еще чему-то за восемь легких уроков есть просто уловка, чтобы извлечь деньги из карманов простаков. Это полная чепуха, но таков дух, пронизывающий, как мне кажется, все население; несмотря на тот факт, что публикуется так много книг, книги, серьезно прочитанные, оставившие след, меняющие жизнь человека, сегодня большая редкость. Так что остается большой вопрос: как человек читает и что он читает?

В связи с чтением первостепенное значение имеет, конечно, то, что индивид начинает формировать собственные убеждения, обретать ценности, определять направление, в котором он желает продвигать свою жизнь. Если он этого не делает, ему приходится блуждать. Мне представляется, что бесполезно читать о традициях, потому что их нужно открыть для себя самому. Очень глупо и невежественно объединять величайшие умы мира в одном человеке – это просто показывает, что человек несерьезен, что он не стремится открыть величайшие истины, новые и волнующие. И все же большинство лишено ощущения острого возбуждения, которое приносит открытие, поиск нового. Однако если индивид со временем не приходит к концепции жизни, направления, ценностей, убеждений, которые не вкладываются в него другими, а являются результатом собственного опыта, а также могут быть почерпнуты из активного, продуктивного, критического чтения всего, что содержится в трудах великих учителей человеческого разума, тогда я не верю, что ему удастся когда-либо обрести чувство уверенности, надежности, обрести себя самого.

Эта идея сегодня не в фаворе, поскольку выглядит догматической и авторитарной, а люди желают все решать для себя сами. В действительности это варварство – отказываться учиться на великих открытиях, сделанных человечеством. Таково мое мнение. Однако человек лишает себя этого во имя независимости, во имя отказа от авторитетов, отвергает насыщение, утоление жажды, солнечный свет – все то, в чем нуждается человеческий разум, чтобы развиваться. Человек может быть вегетарианцем, когда это касается материальной пищи, но если он становится вегетарианцем в том, что касается пищи умственной и духовной, и отказывается от всего накопленного человечеством богатства, тогда воистину ум его значительно высыхает.

Учиться мыслить критически

Другим важнейшим моментом, по моему мнению, является умение мыслить критически. Критическое мышление – единственное оружие, которое имеет человек против опасностей жизни. Если я не мыслю критически, тогда я, несомненно, подвержен всем распространяемым влияниям, всем убеждениям, всем ошибочным мнениям, всякой лжи, которыми меня пичкают с рождения. Человек не может быть свободен, не может быть самим собой, не может обрести себя самого, если не способен мыслить критически и – если угодно – цинично.

Критическое мышление означает свойственное детям осознание: дети гораздо более критичны, чем взрослые. Когда ребенок слышит, как мать говорит миссис Х.: «Ах, как приятно вас видеть», – и мило болтает с ней, а потом после ухода миссис Х. говорит мужу: «Ох, слава богу, наконец она ушла», – ребенок замечает несоответствие и, возможно, осмеливается задать вопрос, но затем критическое мышление шаг за шагом из него вымещается. Мать или лжет, или сердится, грустит или говорит: «Ты этого не понимаешь», – и критическое мышление ребенка медленно удушается до тех пор, пока критических мыслей уже не возникает.