Читаем Искусство слушать полностью

Концепция Фрейда заключалась в том, что происхождение определенной ориентации – орально-рецептивной, орально-садистской или анальной – определяется тем, что либидо фиксируется на одной из эрогенных зон. Другими словами, либидо фиксируется на какой-то эрогенной зоне в процессе развития, и черты характера есть или сублимация, или формирование реакции на это либидозное желание.

Я полагаю, что на самом деле это вторичный момент, что первична не фиксация на какой-то эрогенной зоне. В действительности процесс ассимиляции мира человеком предоставляет ему всего несколько возможностей: я могу приобретать вещи, получая их пассивно; я могу получать вещи, забирая их силой; я могу припрятывать вещи. Думаю, есть и еще одна возможность, которую я упоминал в своей книге «Человек для себя» (1947а): получать вещи путем обмена. Других возможностей нет. Все в первую очередь зависит от природы общества, от культуры, а во вторую очередь – от характера родителей, не говоря уже о конституции ребенка, – все это определяет, какой тип ассимиляции станет преобладающим у индивида. На последнем месте среди всех этих факторов стоят эрогенные зоны, да и то лишь как следствие, а не причина.

В своей концепции характера я отталкиваюсь не от развития либидо, а от характера родителей и от того, что я называю социальным характером. Под социальным характером я понимаю тот тип характера, который создает любое общество, нуждаясь в людях и заставляя людей желать того, что они должны делать. Вот простой пример: в XIX столетии были нужны люди, которые хотели копить, потому что в тот период была нужда в накоплении капитала – требовались люди, которые копили и хотели копить. Таким образом, благодаря образованию, примеру родителей, всему воспитанию детей создавался тот тип характера, который мы назвали бы анально-запасливым. Сегодня нужны люди, которые хотели бы тратить, и вы создаете рецептивно-рыночную ориентацию; нужны люди, желающие продавать себя, выходить на рынок. Если хотите получить простое выражение нашего времени, то вместо «Я не верю тому, что вы говорите», многие произносят: «Я этого не куплю». Другими словами, все хорошо понимают, хоть и неосознанно, что всё – даже идеи – рыночный товар, и вы либо покупаете их, либо нет.

Ориентацию характера и Фрейд, и я описывали параллельно в терминах синдромов, но не параллельно в терминах генетических объяснений. Я не показал достаточно ясно в своих работах, где именно я прослеживаю параллель и где ее не вижу. На самом деле тогда я и не мог выразить это ясно, потому что ясное понимание пришло ко мне только в последние годы.

Многие отмечают, что я придаю большое значение культуре. В таких случаях мне всегда обидно за Фрейда – ведь он тоже подчеркивал значение культуры. Правда, существует одно огромное различие. Для Фрейда культура была количественным явлением, более или менее цивилизацией, то есть более или менее давлением, интенсивным подавлением инстинкта. Я же вижу в культуре не количественное явление, выражающееся в большем или меньшем подавлении, а явление качественное, а именно, различные структуры для каждого данного общества, которое формирует человека и его практику. Другими словами, я полагаю, что мы то, чем должны быть в соответствии с потребностями общества, в котором мы живем; поэтому для меня чрезвычайно важно анализировать специфическую структуру общества, будь то феодализм, капитализм XIX столетия, капитализм XX века или греческое рабовладельческое общество – в этом для меня проявляется основополагающий генетический принцип; характерные черты формируются в согласии с этим принципом, а вовсе не с либидо, развитие которого зависит от определенных событий или от эрогенных зон.

Я подчеркиваю значение анализа конкретной структуры каждого общества – то, чего не делал Фрейд; это не критика в его адрес – он не был этому обучен. Однако этого не делали ни Хорни[14], ни Салливан, потому что их интересовал не анализ общества, а влияние культуры. Впрочем, это не вполне справедливо: Хорни упоминает некоторые вещи, типичные для современного общества; но все же, с моей точки зрения, необходимо объединение психоанализа со строгим научным анализом социальной структуры.

[Зависимость побуждений от формирующих социальных и культурных обстоятельств может быть проиллюстрирована сексуальным поведением.] Современный человек немедленно все потребляет; так же он потребляет и секс. Это часть тенденции, больше ничего в жизни у вас нет, а обществу это совершенно ничем не грозит. Напротив, все критические высказывания, все протесты против относительно негуманного стиля жизни ослабляются таким раздуванием секса.